— Прошу прощения, господин. По долгу службы нам встречаются разные личности. На прошлой неделе поймали даже липового Кречета.

— Понимаю, с моей стороны нет обид. Вы расскажете, что здесь произошло?

— Следствие ещё проводится, господин. Но по предварительным данным это был несчастный случай. Каким-то образом был активирован взрывной артефакт пятого уровня.

Услышав это, Юля прикрыла рот ладонью и выпучила глаза. Я понял всё и без слов: это был тот самый артефакт, который она планировала использовать для уничтожения паука. Осталось разобраться кто и при каких обстоятельствах его активировал. И куда делась моя одежда? Нет, я не сильно переживал из-за её пропажи, но сам факт был крайне интересен.

— Есть пострадавшие? — спросил я у городового.

— Да, — ответил усатый. — Трое с сильными ожогами находятся в госпитале. Остальных задело мельком, целители справились на месте.

— Такой мощный взрыв и всего трое пострадавших? — я перевёл взгляд на разрушенное здание.

— Да. Мы зафиксировали работу мощных защитных артефактов. Поэтому те, кто оказался в эпицентре взрыва отделались ожогами разной степени тяжести.

— В каком они госпитале? И мы можем забрать то, что осталось от наших вещей?

Если там что-то осталось.

Мне было всё равно, что стало с кипой денег и дорогой одеждой. Но макры следовало забрать. Второй раз нет никого желания охотиться на паука.

— В госпитале святой Мелиссы. Должен предупредить, что здание гостиницы находится в крайне плачевном состоянии. Никто не даст вам гарантии, что вы не провалитесь сквозь пол, точнее, его остатки, и сами не окажетесь в госпитале.

— Благодарю за заботу. Но если нет прямого запрета, я рискну.

Направился к обгорелому зданию. Юля посеменила следом. Мы встали там, где раньше под окнами располагались наши номера.

— Как ты собираешься подняться туда? — уточнила девушка. — От лестниц ничего не осталось.

— По стенам. Жди здесь и лови то, что скину.

— Хорошо. Только будь осторожен.

Я кивнул и полез на стену. Эта чрезмерная забота была приятна, но начинала напрягать.

Руки тут же стали чёрными от сажи и гари. Но не скользили.

Я легко переставлял руки и ноги в щели между кирпичей. А таковых после взрыва было много. И только один раскрошился под моей ногой в течение всего пути. Я чуть не упал, но вовремя вернул телу равновесие и переставил болтающуюся ногу.

Мне иногда кажется, что мой предшественник был акробатом. А иначе я объяснить подобную ловкость не мог.

Забравшись в номер, первым делом в глаза бросился купленный вчера трактат. Книга была чистая, словно не побывала в пожаре. Стоило к ней подойти, как из прорези на обложке на меня посмотрел один осуждающий глаз.