— Ну, рад был повстречаться, но мне пора идти, — усмехнулся я и встал с кровати.

Ответом стало злобное рычание, тихое, еле уловимое для слуха.

Призраки и не думали отступать. Но я-то знал, что они не могут причинить мне никакого вреда, кроме расстройства психики, а она у меня была железная. Её смерть не сломила, не то что эти кадры.

Только вот один из приведений положил полупрозрачную ладонь на мой трактат, и мне это очень не понравилось. Книга задрожала, а душа начала светиться ярче, словно вытягивала из неё силу.

— Эй, так не пойдёт! — рявкнул я и потянулся к книге.

Выхватил её из руки призрака, а тот злобно оскалился. А я не нашёл ничего лучше, чем оскалиться и прошипеть в ответ, будто разъярённый хищник.

Трактат снова задрожал в моих руках, и я поспешил открыть его. «Изгнание душ» — гласил новый заголовок. Видимо, эти призраки и мою книгу умудрились разозлить.

Но для реализации задумки тракта было необходимо стереть круг из рун, а тогда души мигом на нас набросятся.

Стоило об этом подумать, как на странице появилась стрелочка. И следующая глава объясняла, как создать защитный купол из проклятой маны, а в воздухе её витало хоть отбавляй.

Принцип работы магии остался тот же. Мне стоило лишь представить. Искренне захотеть.

И вся остаточная энергия проклятий устремилась ко мне бешеным потоком. Завертелась вокруг холодным смерчем, но призраков это лишь раззадорило. Их злобное гоготание стало ещё громче.

Поток маны остановился, уплотнился вокруг меня прозрачным куполом. А граница оставалась за рунами, поэтому я наклонился и стёр их, находясь в полной безопасности.

А затем по инструкции из трактата начертил новые. По количеству окружавших меня приведений. Когда я закрыл трактат, глаз ехидно радовался. Тоже мстительный оказался. В этом плане мы с ним нашли друг друга.

Когда новые руны были начертаны, я вложил в них свою энергию. Новый её вариант. И, поскольку после ритуала её осталось немного, то почти все силы ушли на подпитку рун. У меня подкосились ноги.

По телу разлилась слабость, хотелось упасть и проспать несколько суток подряд. Но я не мог себе этого позволить. Убрал защитный купол, и руны загорелись красным. Этот цвет был символом, говорящим о привязке к миру мёртвых.

Приведения противно завизжали. А я лишь стоял со злобным оскалом и наблюдал, как каждая из рун находит свою жертву. Втягивает её. И души не могут противостоять.

Через пару минут всё закончилось, и руны погасли, оставив на деревянном полу выжженные следы. Я так их и оставил, ведь в этой пустой палате не скоро появится первый пациент. Это будет тогда, когда обо мне уже и не вспомнят.