Силовики отогнали от сгоревшего «хантера» охранников Поляны и сразу сцепились друг с другом, меряясь полномочиями и выясняя, кто из них в песочнице самый крутой. Лично мне со стороны показалось именно так.

Полагаю, не только мне. Входившие в состав и того и другого отряда гимназисты перекинулись парой слов, разошлись в разные стороны и принялись ограждать место преступления, рассыпая из стеклянных емкостей прямо по снегу тяжелый, падавший отвесно вниз порошок. Вскоре один из них, в надетом поверх короткой кожаной куртки бронежилете с крупными буквами «ГБР», перебрался через отвал, заметил меня и машинально запустил в воздух сгусток шаровой молнии.

Потом что‑то спросил, но что именно — я не разобрал, поэтому просто выудил свободной рукой из нагрудного кармана удостоверение резервиста. Тогда колдун обошел меня стороной, а когда они с коллегами замкнули окружность и к небу протянулась непрозрачная охранная пелена, вернулся и попытался выдернуть из моей ладони перегоревший чарофон. С первого раза не смог.

Он выругался — чудо! матерные слова я прекрасно разобрал! — один за другим разогнул пальцы и вынул металлический корпус алхимического аппарата.

— Охренеть, — озадаченно протянул колдун, разглядывая деформированные стенки. — Чтоб я так жил…

Спецназ и группа быстрого реагирования так и продолжали вяло переругиваться, но тут сквозь окружившую место преступления непрозрачную пелену прошел Ермолов. Он быстро прервал склоку и отправил дружинников прочесывать территорию, а колдун перевалил меня через отвал и поставил на ноги.

Я с трудом удержал равновесие и, пошатываясь, зашагал к главе пограничной службы.

— О, Хмель! — вдруг хихикнул Ермолов. — Совсем как живой…

Сопровождавший его автоматчик с закрытым балаклавой лицом двинул локтем в бок, Александр осекся, откашлялся и достал из кармана плоскую фляжку.

— На, хлебни, — протянул ее мне.

Я свернул колпачок, влив в себя настоянного на травах самогона, и спросил:

— Угадай, в каком ухе у меня звенит?

— В обоих, — ответил автоматчик в балаклаве, судя по голосу — тот самый лысый Саня. Он забрал фляжку и спрятал в собственный карман.

Могло показаться, но его серые глаза теперь приобрели явственный льдисто‑голубоватый оттенок.

— Голова как тыква, — пожаловался я.

— Рассказывай, Слава, не тяни кота за яйца, — неожиданно трезво приказал Ермолов и подозвал к себе командира группы быстрого реагирования. — Травин, иди сюда!

Младший лейтенант приблизился с трубой гранатомета в руках, следом подошел колдун.

Я умылся снегом, собрался с мыслями и коротко обрисовал ситуацию: