за куртку, резким движением головы разбиваю ему нос. Пока он, сгорбившись, ловит звезды и подтирает кровь, я стою грозовой тенью сверху и вдалбливаю в его тупую башку простую истину: - Ты гнида, Герман. Хотя бы раз в жизни признайся, что сотворил хуйню, иначе мне придется выбивать из тебя правду. Заславский сплевывает и криво усмехается: - Хочешь правду? – его глаза наливаются бесятиной. - Лиза твоя – хитрая сучка, которая была не прочь развлекаться сразу с двумя… Его провокация порождает вспышку гнева. - Тварь, - я пинаю ему под дых и добиваю с локтя в спину. Он кряхтит, а я тушу сигарету о его щеку. - Ай, бля-я-ять, -взвывает пижонская мразь. - Проси прощения, - вдавливаю ботинок в его тушу. – Бери свои слова обратно. - Ни за что. Герман рывком кидается в ноги и валит меня. Начинает хаотично дубасить по лицу и орёт, как припадочный. Один бодрящий удар прилетает точно цель, и я отвечаю размашистым в челюсть. Сталкиваю его с себя, и мы меняем позу – сверху обездвиживаю придурка, припечатываюсь кулаками к его физиономии. - Ты ответишь за то, что сделал с моей девочкой, - делаю паузу, чтоб призвать к совести козла, но он пользуется ей совсем в других интересах. Хватает камень и бросает им в голову. Возле виска простреливает, и я теряю концентрацию. - М-м, - морщусь от боли и отшатываюсь назад. Заславский вскакивает на ноги и как шакал скалится, смотрит на меня исподлобья. Рычит, вздувая ноздри и кружит возле меня, с какой стороны наброситься. - Знаешь, как твоя любимая Лизонька стонала подо мной? А, а, а, а! О да! Он травит, и у него это отлично получается. Клянусь, я убью его. Мы сцепляемся, глаза кровью наливаются, яростный тестостерон зашкаливает. Бодаемся, как разъяренные быки. Герман явно подкачался с нашей последней стычки, но до меня ему еще далеко. Хватаю его за шкварник и припечатываю с колена в живот, следом – по морде. Он валится на землю, и я начинаю его тупо запинывать. - Артем, Гера, мать вашу! Что вы тут устроили! – гневно орёт Заславский старший, выбегая из дома. - Остановись! За ним подтягивается и испуганная молодая супруга. О, всё семейство в сборе. - Абашев, чёрт тебя подери! - отталкивает меня в сторону папашка-прокурор и садится на корточки к избитому сыну. А у меня до сих пор пелена перед глазами, никак не отпускает. - Теперь ты у меня точно сядешь, сукин ты сын! - сурово чеканит Заславский-старший. - Только если вместе с этим насильником, - рычу я в ответ и киваю на Геру. - Никакой пощады! - угрожающе тычет в меня пальцем, на что я криво