Никаких фонтанов крови или криков: туша упала безмолвно, а из обрубка капала вязкая и попахивавшая дерьмом субстанция.
Зрители отреагировали на быструю победу вяло. Лишь лёгкий гул пронёсся по трибунам. Толпа замерла в ожидании самого главного. Адепты желали знать, сможет ли выигравший абсорбировать дозу необходимой для выживания дряни.
Слаю же некуда было деваться, как говорится, назвался груздем — полезай в корзину. Приобщение низкоранговых носило примитивный и отвратительный характер. Необходимо было пожрать сосредоточение мощи поверженного собственноручно врага.
Внешне Ходок ничем не показал брезгливость и даже сымитировал лёгкое волнение. Оно показалось уместным для окружающей обстановки. Вряд ли Дорофеев остался бы невозмутимым в волнительный момент.
Деланно заколебавшись, юноша наклонился и отломил от громадной макитры сейчас мягкий и податливый отросток. Мысленно скривившись, он поднёс гадость к губам и надкусил. Из необычного «фрукта» враз повалил дым, который вливался в глотку вместе с веществом без вкуса и запаха.
Внутренне Слай приготовился к худшему, но угроза пришла не оттуда, откуда ожидалось. По мере поглощения нароста, собственный рог оживал. Чёрные, не видимые глазу нити полезли от него в мозг.
Данную ситуацию парень предвидел, потому наперёд окружил образование печатями порядка, в которых щедро плескалась шакти жизни. Тёмные линии натыкались на враждебную среду, безуспешно пытались преодолеть ее и поворачивали назад. Украшение между бровей налилось тьмой и росло.
Весь процесс поглощения необходимой для жизни в заражённом городе «фиговины» длился не слишком долго. Через пару минут все было кончено. После завершения приобщения куцые рожки увеличились вдвое и потолстели примерно настолько же. Подобный результат заставил остальных слабаков завистливо выдохнуть. Обычно для такого итога требовалось выиграть несколько дуэлей.
Низшие проводили поединки чаще, а количество защитных атрибутов не увеличивалось сразу. Число боев для повышения ранга разнилось. Некоторые довольствовались пятью схватками, другие и после десятка оставались двурогими. Причём успех зависел не понятно от чего: ни стихии, ни первоначала на развитие не влияли.
Глашатай намеревался объявлять очередную пару, как вдруг победитель удивил не только его, но и всех собравшихся. До того не хватавший звёзд с неба Димитрий подошёл к висевшему возле входа на ристалище гонгу и хлёстко ударил в него. Металл громко загудел, заглушая шум заволновавшегося народа.
— Митька, ты чего, белены объелся? Лучше перевари полученное, нечего героя тут корчить! Не знаю, чем ты там обдолбался, что так легко прошёл приобщение, но во второй раз это может и не сработать! — увещевал «храбреца» конферансье.