Вслед за членистоногим воинством, Маринин подошёл к гигантской воронке и, как и люди до него, полез вниз. Впереди и позади хозяина нескончаемой волной семенили лапками, с ладонь размеров, скорпионы.
Наконец, Кощей и его рать убрались под землю. Казалось, многострадальная каверна хоть немного отдохнёт. Уж слишком многолюдно стало у пусть и большой, но обычной, ямы.
Однако на этом столпотворение не закончилось. Над провалом, будто из ниоткуда, соткался невесомый туман. Клубы пара уплотнились, и на краю разлома возник среднего роста, в вычурных доспехах и звездчатым рогом на лбу, мужчина. В ладонях азиат сжимал копию статуэтки, вручённой выбранному в качестве приманки человеку.
— «Вышло даже лучше, чем я ожидал! Больше жертв — мощней эффект! Возможно силы двух пятирогих хватит для моего воплощения и притворяться послушным уже не придётся…»- довольно улыбнулся Касуми, предчувствуя миг собственного триумфа.
Расставившему капкан ловцу оставалось лишь подсечь наживку. Потекли минуты, которые, впрочем, не сложились в часы. Почти сразу идол в руках самурая окутался алым светом. Очи фигурки хищно заблестели. Затем миниатюрный истукан начал неудержимо расти. Японец тоже не примёрз к полу. Он активно совершал пассы кистями, применяя магию. Волшебный туман расползся белёсым морем, покрыв территорию возле храма.
Башенки с ведущими на них осаду людьми, редкие вкрапления свободностоявших инфов и даже верхушки вырытых ям заполонил серо-белый пар, который перебил даже струившуюся над землей мерзость.
Захваченные враждебным туманом практики дико орали и царапали щеки ногтями. Плоть слазила с их обезумевших от боли лиц. Сверкая обнажившимися костяками, безвольные бедолаги собирались возле нового повелителя.
Касуми же словно обезумел. Он достал громадный чёрный веер и, как полоумный, отплясывал подле продолжавшего увеличиваться идола. Отдача от его ритуального нихон-буе*, несомненно, присутствовала. Пар набрал вес и многотонной глыбой продавил поверхность.
— «Эмма, Эмма, Эмма!» — как заведённый, повторял однообразное песнопение самозванный иэмото*, а темп его движений все нарастал, покаместь статуя не вымахала с многоэтажку.
Исполин раскрыл горевшие алым буркала и топнул ногой. От чего по укрытой чёрной взвесью брусчатке пронеслось настоящее цунами: осколки облицовочных камней подлетали на несколько метров вверх и вдребезги расколашмачивали бредущих к месту событий скелетов. Рот гигантского идола распахнулся, а приливная волна накопившейся повсюду дряни потекла внутрь великана.
Преддверие площади мигом очистилось: только на дальних подступах потоки заразы ещё наличествовали. И все же идол насытился. Ему не удалось изничтожить иномировую субстанцию под корень. Бывший болван смачно отрыгнул, а башка ожившей скульптуры отвалилась и грянулась оземь, породив немалое землетрясение. Подумалось, что обожравшейся статуе пришёл конец, но нет, обезглавленный идол ухватил японца за шкирку и сунул его себе вовнутрь.