Последним из горемык являлся средних лет мужчина, больше всего походивший на повидавшего жизнь наёмника. Темно-зелёная броня ладно сидела на нем, вот только из оружия у него имелись лишь бесполезная трубчатая палка, да рукоятка меча без клинка.
Однако воин не отчаивался. Из поясного ремня он смастерил простейшую пращу и осваивал свое творение, метая камни в сохранившийся фундамент разрушенного идола. Временами Хайлинь неодобрительно посматривал на спутниц.
— «Всегда знал, что женщины — дуры! Одни неприятности от них. Вот скажите на милость, зачем нам сидеть на жалком клочке суши и питаться, как бездомные! Да и эту суку я бы лучше прикончил!»- в конце внутреннего обвинительного монолога наёмник кровожадно взглянул на длиссу, однако припомнил заданную ему трепку и угомонил эмоции.
Такое разное трио обреталось тут уже третий день. В самом начале отношения между ними не заладились. Не удивительно, что Хайлинь сразу попытался поквитаться с давней обидчицей, куда более странным являлось то, что его поколотил ребёнок.
— «В громадного ящера превращаться умеет и дерётся, как одичавший кромвик*. Хорошо хоть пощадила. Одного не пойму, чего она так на меня взъелась? Какое ей дело до мерзавки Хайлинь?»- раздумывал наёмник, продолжая кидать булыжники в импровизированную мишень.
В животе предательски заурчало. Даже привыкший к лишениям организм нуждался в пище. Вэйх нормально не ел уже третьи сутки, а ещё его прихватил понос. То ли от того, что диету составляли болотные растения, то ли от слегка пованивавшей воды, которая бежала из под разбитого памятника. А, может, и от этих двух факторов в совокупности. Слабость покаместь не посетила видавшего виды бывшего воспитанника инкубатора, но если так пошло бы и дальше — упадкок сил маячил на горизонте.
Потому, отложив ремённую петлю в сторону, Хайлинь собрался с духом и обратился к придурковатой девчонке. А как иначе ее называть, когда она кинулась на целое войско, а потом ещё и защитила, по сути дела, врага. Ведь именно дочери Повелительницы Мира осадили крепость и убили множество товарок мелкой.
— Уважаемая, долго мы ещё будем сидеть здесь? И не лучше ли перестать заботиться об пострадавшей. Отмечу, что она лично и ее сёстры порешили немало ваших подруг! — Хайлинь чувствовал себя по-дурацки обращаясь к малолетке столь вежливо. Но вдолблённое с малых лет почтение к особям женского пола полезло наружу.
— Тебе нужно — можешь убираться! — указала на топь мозолистая ладошка, а взгляд пигалицы лучился неприязнью.
Воспитанная в среде валькирий Анька не жаловала мужчин. Если бы не сообщение Верховной о том, что перед ней союзник брата, она и вовсе прибила бы негодяя. Ведь тот подтвердил свою гнилую суть — набросился на беззащитную девушку.