К изумлению воина дочь Повелительницы Мира не напала. Вместо этого она подхватила валявшееся на полу подобие бухты, наверное с помощью данного неказистого мотка с кирпичом на конце змеелюд причаливал и приякорялся к местам стоянок во время путешествия. Так вот девушка широко размахнулась и точным броском накинула верёвку прямо на подрастерявшегося утопавшего.
— Дее… ржиись…! — немного сбивчиво воскликнула Хайнань, будто вспоминая обороты привычной речи.
Что примечательно, говорила она не на родном наречии. Из уст негаданной спасительницы прозвучал язык, на котором общался змеелюд-невидимка. Вэйх ещё удивлялся, каким образом он понимает незнакомца.
Теперь же все запуталось ещё больше. Впрочем, слишком долго раздумывать над явными несоответствиями было чревато. Закреплённый на канате булыжник гулко ухнул по рёбрам, что не помешало воину вцепиться в шершавые волокна.
— Тяни! — проарал Хайлинь нежданной помощнице, чувствуя что под землей происходит извержение вулкана, а притихшие было волны вновь набирают обороты.
Утлое судёнышком давно бы затонуло, но плавсредство оберегал прозрачный барьер, который появился одновременно с призрачной золотой сетью.
Наёмник до последнего боялся, что коварная длисса лишь издевается, что она рассмеется и бросит бухту в болото. Но нет. Девушка напряглась и потянула заарканенного бедолагу на себя. Вот только толк от ее стараний отсутствовал. Хайнань никогда не отличалась физической подготовкой.
— «И чего она магию не использует?»- злился на дурынду вэйх. Магесса словно услышала его. Она, наконец, применила волшбу, но вовсе не ту, что ожидал от неё Хайлинь.
Стройные бёдра и тонкие изящные предплечья длиссы разбухли. Ее фривольный наряд треснул, а из дыр торчала отнюдь не нежная белая кожа. Крупные синеватые чешуйки проглядывали сквозь разрывы в экипировке.
С крайне сосредоточенным видом, красотка-мутант дернула за верёвку. В этот раз результат отличался кардинально. Как пробка из бутылки, Хайлинь вылетел из трясины и, преодолев десяток метров и защитный кокон, бухнулся у ног вызволительницы, больно ткнувшись в неошкуренные бревна.
От жёсткого столкновения на лбу мигом образовалось глубокое рассечение, а кровь захлюпала, заливая глаза. Вэйх замотал макитрой, силясь прогнать дезориентацию, и попытался сжать края раны рукой, чтобы унять кровотечение.
— Тебе плохо! — раздался рядом заботливый и ранее ненавистный голос, а на затылок легла прохладная ладошка.
В прострации от происходящего Хайлинь ощутил, как темечко окутало целительное тепло, боль унялась, а алая жидкость перестала покидать многострадальный организм.