Около трёх дней я занимался своими делами. Затем вновь сунулся наружу и снова был атакован. Правда, на этот раз твари не чувствовались живыми. За несколько суток они преобразились и продолжали мутировать. Одна из них укусила меня. Еле отбился. Пришлось прикончить несколько десятков частично сохранивших человеческий облик существ, чтобы выбраться. Вроде бы ничего страшного. Но крохотная рана вызвала заражение. Меня морозило, лопатки ломили от боли, а между глаз жутко чесалось. Энергетика пошла в разнос и перекраивалась на новый лад.

Хорошо, что мой зверь обладал очищающим умением. Имя я волку до сих пор не придумал, боюсь прогневить богиню, вдруг не угадаю. Позже питомец стал ещё и пить кровь, исцеляя меня. Но влияние заразы было слишком велико. Постепенно я превратился в того, кого вы видите. Да и полуночный волк белого света посерел. Думаю, он умирает, как и его хозяин.

Вы спросите, как же мне удалось выживать такое долгое время? И почему до сих пор сижу на этой сраной поляне? Отвечу. Однажды я пытался выбраться и прорваться с боем в полис, но не успел пробиться и до первого круга, как меня атаковал Ухват Клеванский. Княжий прихвостень вымахал почти в два раза, у него вырос громадный горб на спине, а на башке красовались натуральные рожища. Боярин чокнулся. Он даже не признал главного одаренного Велграда. Сбежать удалось лишь потому, что сумасшедший мутант особо меня не преследовал. Ухват вскрыл мою грудину и подсадил под сердце какого-то червя. Видать думал, что стану одним из них. Но выручил питомец: отволок назад в хибару и неделю не отходил. Пил кровь, лечил светом. Сам исхудал и чуть не сдох, но мы выдюжили.

После частичного выздоровления потянулись однообразные деньки. За год я и волк прикончили всех тварей в Лесу Искажений. Здешняя территория только кажется огромной. На самом деле, если разобраться, она не такая уж и большая — километров двадцать- тридцать квадратных. В результате зачистки питомец повысил уровень и качество, но нам стало нечего есть. Умирать с голоду не хотелось.

Да, я знал расположение нескольких близлежащих хранилищ. Но их уже разграбили. А уцелевшие здания охранялись. Едва сунулись к ним, как из под почвы выкопались прокаженные и мясники. Твари не нападали. Они лишь охраняли продукты.

Я вновь сбежал. Боялся, что на звуки битвы придёт кто-то наподобие Клеванского и снова заразит меня. Ведь сил, чтобы излечиться во второй раз уже не хватило бы.

Пищу научился добывать питомец. Помню, первый раз долго не отваживался вскрыть приволоченный им череп и полакомиться содержимым. Но голод оказался сильней. Неведомо почему, есть можно только мозги прокаженных. Наверное, в них меньше всего отравы. Волк просто откапывает мутантов по одному. На него они реагируют вяло. Зверь отрывает им бошки и несёт мне. Как-то я попробовал полакомиться плотью меньших мутантов — он не дал, зарычал и укусил. Также полуночный пройдоха отказывается охотиться на мясников. Если не верите, я покажу вам координаты ближайшего схрона с семенами и увидите сами…»