— Сокровище! Ты уничтожил мое сокровище. За это я убью тебя!
Тупой хозяин не оценил подвиг раба и решил прикончить свое имущество. К духовной боли добавилась физическая. Старик безжалостно пинал и истязал Слая с помощью парфорса покорности до тех пор, пока сознание парня не угасло.
Когда юноша перестал дышать, Кос рухнул на колени и разрыдался. Поражённые из-за отсутствия солнечных лучей катарактой глаза уставились на то, что когда-то было его смыслом жизни.
Столь бережно хранимое им тело утратило привлекательность. Кожа набухла и покрылась липкой слизью. Прежде прекрасные черты лица красавицы расплылись, как блин на сковородке. Всегда желанное сокровище сейчас имело отвратительный вид. Оно было испорчено навсегда.
Вселившаяся пуруша высосала труп досуха. С каждым мгновением покойница все быстрее разлагалась. Остановить процесс было уже невозможно. Вонь стояла такая, что не продохнуть.
От созерцания подобной картины Кос пришел в ярость, аж в голове прояснилось. Позабыв о подагре, он подбежал к все ещё висящему в воздухе сгустку и положил на него ладони.
Золотистое сияние окутало кисти старика, а объём сферы уменьшился наполовину.
Все также молча смотритель отнял руки от кругляка. Затем подошёл к кучке зловонной плот, воздел над нею длани, и с пальцев распорядителя морга заструилось пламя. Впервые за долгие годы он выполнял свои прямые обязанности.
Огонь был необычным. Сгорая, труп не издавал запаха паленой плоти, а просто таял, навсегда исчезая из этого мира.
— Покойся с миром, милая… Не переживай. Я отплачу твоему убийце сполна! — после завершения кремации всхлипнул старикан и выплюнул окончательно выпавший от столь резкого движения диафрагмы зуб. И чхал он на то, что девушка умерла с десяток лет назад. Для него она была до сих пор жива.
Какое-то время Кос отрешенно стоял, страдая, что больше никогда ему не провести рукой по совершенным изгибам девичьего тела. Не посмотреть на прекрасное лицо. Не ощутить волнение своей давно утраченной и омертвевшей души. Потом глаза его воспылали безумным огнём, а их взгляд уставился на лежащего рядом парня.
— Надо же… Все ещё числится моим рабом…. А значит, не подох… Ну, так пускай ещё помучается… Смерть — слишком легкий исход для того, кто лишил меня моего сокровища! — по привычке слегка несвязно заговорил сам с собой смотритель.
Взор старика затуманился. Он как будто мысленно совершал какие-то действия. Затем начальник морга притянул к себе все ещё не рассеявшуюся сферу, перенёс ее к полутрупу и резким движением погрузил в грудь бедолаги.