Кто бы знал, каких усилий стоило Слаю приволочь к дереву эту глыбу на деревянных салазках. Потом используя законы механики и сплетенную веревку закрепить ее в кроне. Да и саму ловушку выкопать кинжалом, тот еще подвиг. Мелкие булыжники и пакля терялись на этом фоне.
Но зато после всех трудов квакша верещала и булькала. Огонь ведь был ее слабым местом. Через недолгое время раздался взрыв, и жаба разлетелась на куски. Ее тело переполняли горючие газы, которые и сдетонировали под воздействием высокой температуры.
Ошметки плоти земноводного разметало повсюду. Но все же львиная их часть осталась в западне. Слай скинул ещё одну травяную верёвку и спустился по ней.
Пламя в яме уже утихло. Валежник прогорел очень быстро. Воздух пропитался запахом горелого мяса и отсырелой тины. Зелёная кровь жабы превратилась в тягучую жидкость, которая хлюпала, вытекая из разорванного туловища. Лап не было. Их оторвало напрочь.
— Ну-с, приступим, — проговорил Слай, и с его ладони сорвалась зелёная молния. Она влетела в поверженное чудовище, и изувеченное тело окуталось золотистым светом. Затем оно начало усыхать, пока не сформировало небольшую деревянную пластинку, которая подлетела вверх и повисла рядом с оставшимся после убийства облаком шакти.
—Магема вонючей болотной квакши, — высветилась над предметом надпись, когда юноша всмотрелся в табличку.
Обрадовавшись, Слай впитал энергию и взял в руки пластину. На ощупь та была прохладной и довольно тяжёлой. Магема выглядела неказисто и, как подозревал Слай, имела мусорный уровень. Но вместе с тем парня не покидало ощущение, что именно с неё и начнётся его стремительный взлёт.
— Как же использовать эту штуку? — вертел табличку в ладонях Слай, пытаясь понять, что с ней нужно делать.
Но тут в глазах потемнело, и очертания Лоскутного мира поплыли.
— Эй! Я же не выполнил условия поиска! — успел возмутиться юноша перед тем, как покинул Лоск.
Глава 20. Призыватель
Все мы видим лишь то, что интерпретирует наш мозг. Представьте-ка на минутку, что он нам врет, и тогда получится, что мы не видим ничего. ре
Иезуит Захарий, Трактат о иллюзорности бытия.
Покрытые потрескавшейся штукатуркой стены, висящие на них в беспорядке куцые фрагменты доспехов и ржавое оружие, никак не ассоциировались с роскошью. Впрочем, как и дощатый, укрытый шкурами вместо ковров, дубовый пол.
Даже освещение хромало на обе ноги. Вместо приличествующих княжьим хоромам электрических ламп горели восковые свечи и дымились жировые лампадки. От чего в зале витал неприятный запах прогорклого масла, и царила духота.