— Что случилось? — встрепенулся кайзер.
— Русские встретились в одном заведение с альбионцами и франками. Альбионцы показали свой знаменитый снобизм после чего боярин Холмский ранил на дуэли младшего сына барона Тайнема.
Кайзер недовольно поморщился. Барон Тайнем славился на весь Альбион скверным нравом и доступом к рыбным ресурсам на куске моря без аномалии.
— Почему мне не доложили?
— Все решилось очень быстро. Реакция боярина бывает иногда слишком быстрой, тем более после дуэли альбионцы резко исчезли без лишних проблем.
— Похоже на Холмского. Скажи мне, Густав, как можно быть холодным игроком и в тоже время взрываться от небольшой мелочи? — прищурив глаза спросил Карл XV.
— Таково воспитание настоящего аристократа, мой кайзер, — пригладил усы фон Берк.
Германскому дворянину, который всю жизнь отдал службе родине вместо развития своей семьи нравились присущие вольным баронам качества боярина Холмского.
— Ты прав… и на этом можно неплохо сыграть, если он дойдет до третьего этапа. Что еще нового расскажешь, Густав?
— Странные существа появились в столкновениях между мятежными эмирами и султаном в Оттоманской империи…
Глава 22
Франки оказались очень даже веселыми ребятами. Сплошной кутеж на два дня полностью поглотил группы участников международного турнира и в принципе были все шансы получить техническое поражение, если бы не моя предусмотрительность и проснувшийся «сержант» в лице Никонова.
Но иногда так бывает, что обстоятельства сильнее нас. Все эти дни я старался не связывать вместе отдых и турнир. В итоге утром последнего дня проснулся вместе с симпатичной девушкой в одной кровати. Сильвия, вроде бы так ее звали, девушкой оказалась горячей и мне пришлось приложить все усилия, чтобы не пошатнуть репутацию боярского рода Холмских.
Возможно, дуэль, вино или песни франков под звездным небом сыграли свою роль и ураган эмоций накрыл девушку. Но, как мне кажется, все же из-за того, что я настойчиво не уделял ей ни капли внимание и тем самым задел какие-то тонкие струны души.
— Мне клялись в любви принцы и самые богатые люди Парижа. Почему от тебя я чувствую лишь холодное любопытство, — первые нотки возмущения в голосе Сильвии обещали перерасти в скандал.
В этот момент я быстро натягивал на себя штаны, а тонкие руки девушки помогали мне застегивать пуговицы на рубашке. Ночью нежное поглаживание порой переходило в яростную борьбу с кровавыми царапинами на спине от острых ногтей. Сущая суккуба.
С Сильвией прекрасно работало правило, чем меньше девушку мы любим, тем больше нравимся мы ей. Привыкшая к мужскому вниманию она и подумать не могла, что кто-то не будет лежать у ее ног в роли пушистого коврика. Меня три принцессы дома ждут так что я имею полный иммунитет к подобным «созданиям».