Денис лежал на диване с закрытыми глазами. Я отыскала ржавую миску, налила туда воды, оторвала кусок ткани от старой занавески и отправилась в сарай.

Смочила край ткани и провела по губам человека. Я помнила из уроков по НВП, что при обезвоживании очень важно не спешить вливать в себя воду, потому что организм запросто может ее отвергнуть. Поэтому я смачивала тряпку, протирала губы человека и потом, капала ему прямо в рот. Было бессмысленно о чем-то спрашивать его. Потому что в глубине души я понимала – он уже не жилец.

Я протирала человека тканью и думала о том, что могу сделать. О том, что мы в лесу, никто кроме Ольги не знает. Но было очевидно, что Ольга привезла нас сюда не просто так. Да, мне до боли хотелось верить, что это какая-то ошибка, случайность. Что с Федором Смирновым что-то случилось. И он или приедет сам, или пошлет кого-нибудь за нами. Но моя вера разбивалась о реальность: я сижу рядом с полутрупом. Нас с Денисом ждет та же участь.

Эта мысль меня пугала и подтягивала за собой другие – еще более тревожные: я не была уверена, что уморить нас голодом и жаждой – конечная цель преступника. Вполне вероятно, что он здесь появится раньше и расправиться с нами в два счета. Денис сейчас больше похож на бесформенную тряпочку, человек в подсобке доживает свои последние дни или часы, а я даже если захочу – не смогу оказать достойного сопротивления.

Отсутствие еды и воды – проблема, но я постараюсь растянуть те крохи, что у нас есть. Хотя Денис уже обезвожен. Я даже не знаю, какой дряни он наелся, еще и в двойном объеме.

Эти мысли выкручивали мое нутро. Я чувствовала собственное сердцебиение и в первый раз в жизни очень хотела потерять сознание, чтобы воспользоваться передышкой для перегруженного мозга. Все, что казалось мне раньше драматичным и сложным сейчас бы вызвало умиление. Я не знала, что делать. Но понимала, что надо действовать, потому что сидеть и ждать, когда мужчины испустят последний вздох, я не хотела.

Я вышла из сарая, оставив миску с водой возле человека и укрыв его тряпками. Я оглядела пространство, а затем пошла туда, где Ольга оставляла свою машину. Я надеялась на то, что смогу увидеть следы от протекторов шин. Если, конечно, не заблужусь раньше.

Мне было страшно далеко уходить от дома на опушке. Я взяла железный прут и камень, которые помогли мне сбить петли с двери сарая. На каждом дереве, мимо которого я шла – оставляла метку с помощью кирпича. Когда я вышла на полянку, где стояла машина Ольги я разочарованно выдохнула: почва была сухой. Никаких следов. Я повертелась в разные стороны, чтобы понять, куда идти дальше. Но осознала две неприятные вещи: мы ехали на машине пару часов. Даже если бы я была гением ориентирования на местности, я бы в жизни не нашла дорогу. Вторая мысль пугала еще больше, чем первая: в этом лесу есть дикие звери. И мне очень не хотелось попадаться им на глаза.