Леша оставил меня одну в квартире и ушел.
Я набрала номер Миши. Мне хотелось услышать его голос, рассказать ему о том, что произошло. Наверняка он искал меня, звонил. Но все мои попытки дозвониться не увенчались успехом. А через тридцать минут, когда я уже отчаялась услышать его, Добрынин прислал мне смс: «Дорогая, я очень занят. Позвоню, как будет время».
Буквы расплылись – из глаз потекли слезы. Я чувствовала себя такой несчастной, такой одинокой и никому не нужной. Я не могла позвонить Юле, не могла поговорить с Мишей. Не было ни одного человека, кто бы обрадовался моему звонку. «Никто никому не принадлежит» – пронеслось в голове, и я разозлилась, потому что эта мысль показалась мне ужасной.
Побродив еще немого по квартире, я набрала номер папы.
– Ну наконец-то, – сказал он. – Сю, милая, мы места себе не находим. Завтра мама с девочками приезжает.
– Зачем? – обалдев от этой информации, спросила я.
– Ко мне приходила та твоя знакомая. Адвокат. Она нам рассказала, что происходит. Что ты попала в неприятности. Как только мама приедет, я вылетаю к тебе.
Я выругалась самым отборным матом про себя. Только этого мне не хватало. Лилия что, совсем дура отбитая?
– Пап, у меня все нормально. Правда. Никуда лететь не нужно. Все под контролем.
– Дочь, даже если у тебя все хорошо, поддержку нужно принимать. Ты так отдалилась, мы переживаем за тебя. Да, быть взрослой, самостоятельной – это хорошо. Но ты все же не чужая нам, мы все за тебя волнуемся.
Я услышала какой-то шорох, а потом голос моей сестры зазвучал в ухе:
– Сюзи, мы тебя любим. Возвращайся домой!
Эти слова были последним, что я услышала до того, как положить трубку и разрыдаться в голос.
– Я больше не могу. Не могу так. Больше не могу.
Глава 27
После накрывшей меня истерики я чувствовала себя совершенно разбитой. Но не могла найти себе места. Я еще немного побыла в пустой квартире. Походила по комнатам, посмотрела в окно, помыла полы и натерла люстру. Это меня никак не успокаивало. Я бродила туда-сюда, не понимая, что делать дальше. В конечном итоге взяла сумку, покидала в нее вещи и лекарства, вспомнила про блокнот Дениса со схемами для врачей, положила его тоже в сумку и вызвала такси.
В больницу к напарнику меня отказывались пускать. Я знала, что он лежит в отдельной палате. Леша устроил его со всеми удобствами. Охранник препирался со мной недолго – пятитысячная купюра быстро сняла все возражения, и меня пропустили к Денису.
Когда я тихонечко зашла к нему, он спал. Никаких подключенных аппаратов или капельниц я не обнаружила, а значит, дела были не так уж и плохи.