Методично осмотрела комнату, явно, принадлежавшую женщине. Об этом говорило обилие подушечек, кружев, салфеточек. Единственное, что мне приглянулось, это бронзовая статуэтка милой собачки. Я взвесила её в руке, прикидывая, подойдёт ли она в качестве оружия? Статуэтка оказалась увесистой.
Взяв её в руку, я продолжила изучать комнату. Обнаружила две двери, одна из которых была заперта, за второй нашлась ванная и прочие удобства.
Переставив статуэтку поближе ко входной двери, я подтащила одно из кресел к окну и, максимально подобрав многочисленные юбки, села. Мне оставалось только ждать.
Ждать пришлось недолго. Сначала я почувствовала, как нагрелось обручальное кольцо на моём пальце, следом за этим пришёл сигнал от знакомой пустодомки. Вскочив с кресла, уткнулась лбом в стекло.
Если там, за деревьями кто-то есть, то отсюда этого совершенно не видно. Я оказалась в незавидной роли заложницы. Всё это усугублялось тем, что городовой, с которым у Светлова была связь, остался в городе. С пустодомкой граф общаться не мог, она в свою очередь не могла войти в дом, в котором уже кто-то жил.
Местного домового я не ощущала, да и не факт, что он станет мне помогать. Конечно, я могу его заставить, но уже давно решила, что не буду использовать эту часть своей силы, принуждая нечисть служить мне против воли.
Кольцо на пальце запульсировало — Светлов совсем рядом. Я зажмурилась, шепча:
— Димитрий! Дима, Димочка, я здесь!
И сразу же пришло видение, как там, в храме: — Светлов стоит за деревьями, глядя на большой трёхэтажный дом. В одном из окон виднеется белое пятно, именно, это окно притягивает всё его внимание.
Резко открыв глаза я прикинула разделяющее нас расстояние. Метров девяносто, тридцать из которых совершенно пустынно — ни кустика, всё как на ладони.
Решение пришло само собой. Я подтащила кресло ещё ближе к окну. На него перенесла самые большие подушки и статуэтку с собой прихватила.
Пыхтя и сдувая с глаз локоны из растрепавшейся причёски, перекрыла вход в дверь одной из тумбочек. Вернулась к окну, прихватывая по пути один из пуфиков, стоящих у кровати. Забравшись ногами на кресло, на мгновение замерла, прикрыла глаза.
— Милый! Я иду к тебе! — пуфик полетел в окно.
В тишине звон разбившегося стекла показался оглушительным. Схватив в руки статуэтку, очистила оконный проём от оставшихся осколков.
Сгребла подушки в охапку и забралась на подоконник. Ко мне из леса бежали люди. За спиной кто-то пытался выбить дверь. Сильнее оттолкнувшись от подоконника, я прыгнула.
Юбки раскрылись, словно парашют, летела я вниз томительно долго — казалось, воздух превратился в вязкий кисель. При приземлении постаралась выставить перед собой подушки, они значительно смягчили падение. Сделав кувырок через голову, я встала на ноги.