Он всегда был везунчиком, правда, понял это, набив немало шишек. Сначала ему повезло с отцом, семьей, нанятыми учителями, работой, умными и циничными старшими сотрудниками, согласившимися принять его в команду и учить будущего соратника в борьбе за звания и чины. Повезло в первой самостоятельной операции, когда провалившийся резидент выдавал имена всех известных ему агентов. Невероятно повезло во время Чумы. Тогда он проклинал богов, обрекших его на незавидную участь живого мертвеца, но теперь точно знал: повезло. Надо бы искупительную жертву принести, прощение за дерзость вымолить.

Да, он преуменьшил возраст в разговоре с госпожой. Привычка — вторая натура.

Умные и расчетливые учителя намертво вдолбили в неглупого студента: ценность агента зависит от количества контактов. Выживание обеспечивается числом социальных связей. Жизнь их уроки подтвердила: он бы и не умер тогда, в четвертый год новой эры, если бы не случайность. Там, ВНИЗУ, мастера на случайности. Ладно, не о том речь. Надо начинать создавать свою сеть, знакомиться с людьми. При достаточно широком круге общения рано или поздно обязательно подвернется что-то полезное.

Вот, пожалуй, прямо сейчас и начнем.

— Все-таки ваши красные вина излишне кисловаты. Ничего не скажу насчет белых, но красные здесь делать не умеют. Жаль, очень жаль.

Высокий кабатчик, он же бармен, нахмурился:

— Народ пьет и не жалуется.

— Просто вы, талейцы, не пробовали по-настоящему хороших сортов. «Рубиновый вечер», «Пламя заката», «Кровь подвижника»… Их слишком далеко и, как следствие, дорого везти. В прежние времена, я слышал краем уха, отдельные купцы добирались, но теперь в море развелось неимоверно много пиратов.

— Это да, — согласился хозяин прилавка, — каждый день о пропавших кораблях сообщают. Нам уже лет пять как с севера перестали золотую ягоду привозить. Знали бы вы, какую из нее настойку делали! А рыбу какую в ней запекали! Ради нее только народ в трактир приходил.

— Может, попробую еще… — Вежливо улыбнуться. — Я, правда, про золотую ягоду не слышал никогда. Она где растет?

— В болотах, где-то в северных странах, — пожал плечами живой. — Подробностями никогда не интересовался. А вы, стало быть, из какой стороны будете? Больно уж необычно выглядите.

— Я с юга, с самого крайнего юга. Изначально был купцом, но корабль мой потонул, сам я попал в плен, бежал, пристроился приказчиком к одному купцу, к другому, потом пряностями недолго торговал, теперь вот сюда боги занесли. Меня зовут Кальдеран. Кальдеран из Насана.

На закаменевшем в ледяной неподвижности лице Латама жили только глаза, причем жили настолько ярко, яростно, что на язык невольно просилась ехидная колкость: