— Пусть море и ветер, земля и пламя обратят на тебя свой взор, скрытый под маской. Имя мне — Иллитисса, и я среди друзей.

Высочайшее наречие нужно учить с детства, в зрелом возрасте разум уже не в состоянии оценить всего богатства выбора стоящих за каждым предложением концепций. Например, имя Карт, означающее «маска», использовалось знатными людьми, не желающими открывать свою настоящую личность. Традиция, возникшая благодаря герою одного чрезвычайно популярного эпоса. Также огромное значение имела интонация, построение фраз, к каждому слову существовало до десятка синонимов, описывавших малейшие оттенки смысла и позволявших в рамках вежливого разговора как выказать максимальное дружелюбие, так и смертельно оскорбить собеседника. Простолюдины таких тонкостей не поймут при всем желании.

Покончив с формальностями (Иллитисса облегченно вздохнула — ее высочайший, она только что поняла, оставлял желать лучшего), собеседники перешли на обычную высокую речь.

— Позвольте выразить свою благодарность, мессена, за то, что вы с восхитительной решимостью откликнулись на мою просьбу. Когда я обратился за помощью к вашей почтенной бабушке, то не рассчитывал на быстрый результат.

— Я всего лишь исполняю свой прямой долг, — чуть заметно поклонилась девушка.

— Думаю, мы действуем по схожим мотивам, — согласился Карт. — У нас общий враг. Вам требуется время на подготовку?

— Только если вы еще не сняли внешний контур.

— Ну что вы! От той грубой поделки мы избавились сразу, едва пришли. Прошу. — Мужчина указал рукой на проход, по-видимому ведущий к подземельям особняка.

С Картом пришло больше бойцов, чем с Иллитиссой (почти все ее телохранители, кроме двух, остались в гостинице), и производили они намного более опасное впечатление. Следившую за вооруженными людьми краем глаза девушку поразила хищная грация закутанных в закрытые балахоны фигур. Скрывающая контуры одежда ничуть не мешала им двигаться легко и свободно, чтобы не пропустить редкие тоннели или подкравшихся телохранителей. За спиной мрачно сопел Эмерик, рядом с ним бесшумно скользила низенькая фигура в плаще с глухим капюшоном — вероятно, маг, служащий Карту и снявший первый щит. Теперь проникнут ли они на территорию особняка, зависело только от действий Иллитиссы.

— Здесь, — наконец остановился мужчина. — Мы пришли.

Впрочем, она уже сама ощутила легкую дрожь узнавания, наполнившую пространство. Дом радовался возвращению долгожданной хозяйки, словно брошенный пес, ластился, посылал волны чистой радости и спрашивал: где ты была? Почему не приходила? На глаза наворачивались слезы, хотелось прижаться к стенам, гладить руками пыльные камни и ласкать, ласкать, ласкать незаслуженно обиженное существо, пусть неразумное, зато преданное и умеющее любить.