— Меня больше интересует, — продолжал Хастин, — стоит ли рассчитывать на дальнейшие поставки или придется искать другие источники?

— Разве «мертвый лист» растет где-то еще? — неподдельно удивился бандит.

— Нет, но всегда есть заменители. С теми же свойствами, только качеством похуже. Однако я предпочел бы работать именно с «мертвым листом» — другие ингредиенты обладают рядом неприятных особенностей.

— Каких же?

— Не все ли равно. Итак?

— Ну, — хозяин дома подумал и пожал плечами, — почему нет. Не станут же они воевать вечно! В любом случае всегда найдется десяток парней, готовых рискнуть за хороший куш. Вот только ценник немного поднимется, уважаемый мэтр.

— На сколько?

— Наполовину.

Хастин помолчал секунд десять, прикидывая возможные доходы и траты, после чего согласно кивнул. Часть изготовленных зелий он сможет выгодно продать людям, кое-что негласно купит Академия, от Гардомана поступило несколько заказов. Собратья-вампиры тоже просили кое-что изготовить для собственного пользования, за них заплатит Селеста. Остальное пойдет на личные нужды.

— Стоимость остального в списке не изменится? — не столько спросил, сколько утвердил он.

— Нет, все по-прежнему.

Рашд откинулся назад и дернул за висевший у стены шнурок — острый слух вампира уловил звон колокольчика в соседней комнате. Практически сразу послышались шаги. Тяжело отдуваясь, здоровенный телохранитель внес окованный железом сундук и, повинуясь приказу, поставил ношу возле гостя. Хастин слегка развернулся в кресле, крышка сундука откинулась сама собой, выставляя на свет набитое свертками и полотняными мешочками нутро.

На очевидное колдовство люди отреагировали по-разному. Охранник еле заметно вздрогнул, на его лице чуть резче обозначились скулы, рука непроизвольно шевельнулась, выдавая желание схватиться за висевший на поясе меч. Стоило хозяину сделать разрешающий знак — и комнату он покинул с чуть большей, чем подобает, быстротой. Нельзя сказать, что сильный и опытный мужчина боялся, — скорее испытал облегчение. Такое поведение Хастина не удивило, он привык, а вот чувства Рашда стоило обдумать повнимательнее. Главарь бандитов всякий раз, становясь свидетелем проявления особых сил, смотрел на действия чародея с какой-то смесью жадной тоски и ярого отвращения. Будто видел нечто прекрасное и одновременно ужасное, притягательное и в то же время отталкивающее. В его отношении к магии чувствовалось нечто личное, чего не имелось у его слуг. Вообще при близком знакомстве бандит оказался занятной личностью: колдовства не боялся, любил чистоту, в отличие от большинства себе подобных, к религиозным запретам относился со скрытой иронией. Хастин порывался разузнать о его прошлом, но постоянно забывал, проигрывая борьбу с рутиной или не желая отрываться от своих изысканий.