— Нет-нет, спасибо, но без меня, — я отмахнулся. — У меня в планах избавится от твари, что засела на островах англичан, потом, возможно, добраться до его хозяина, хотя что-то мне подсказывает, он сам сюда придет, а когда все это закончится, я вернусь к себе в Хладоград и буду отдыхать. Может, магией займусь, а может, еще чем, пока не знаю, — тут я позволил себе улыбку, — как по мне, отличный план.

— Ага, и сколько ты так выдержишь? Год, ну максимум два, — царевич хмыкнул, — вот и все, а дальше — добро пожаловать в столицу.

Я бы мог рассказать ему о том, что пробыл в медитации столько времени, сколько ему и не снилось, но зачем?

— Пошли уже, — толкнув царевича в бок, я поймал удивленный взгляд проходящего мимо француза.

Н-да, у них тут к власти отношение иное, им наших шуток не понять. Ведь даже мой приход сюда — это исключительно добрая воля, царевич позвонил уже будучи рядом с королевским дворцом, не бросать же его одного тут на съедение французам. Эти ребята умеют хорошо говорить, да так, что сам не заметишь, как заключил с ними такие договора, что выгодны исключительно французской короне.

Подойдя к большим, красиво украшенным дверям, мы дождались, пока гвардейцы их откроют, а дальше герольд громким и хорошо поставленным голосом представил царевича по всем правилам.

Подойдя к трону, я коротко поклонился, а царевич и вовсе кивнул Людовику как равному. В каком-то смысле они и были равны, Дима хоть и наследник, но наследник империи, а не королевства, а значит, стоит на одной ступени с королями и великими герцогами.

— Рад вас видеть, господа, — Людовик улыбнулся, — князь, то, что вы устроили сегодняшним утром, надолго останется в памяти жителей моего королевства. Настолько изящно убрать огромную проблему — это нужно еще постараться.

— Боюсь, что это лишь малая часть проблемы, ваше величество, — я пожал плечами, — но пусть царевич скажет то, что хочет сказать.

Король кивнул, а Дима вышел вперед и после витиеватого приветствия согласно этикету коротко и емко высказал предложение государя к французской короне. На самом деле оно было достаточно мягким, меня это, если честно, даже немного удивило. Император просил разграничение зон влияния, а также пару десятков различных договоров, и, судя по лицу Людовика, очень даже приемлемых. В таких условиях государь мог себе позволить потребовать намного, намного больше, но не сделал этого. Что ж, дальновидно, как по мне. Выжимая все из вынужденного союзника, можно добиться только одного — злобы с его стороны.

— Ваш отец, царевич, очень мудрый человек, — медленно произнес Людовик, пока его советники шушукались сзади, — что ж, я с большим удовольствием принимаю помощь Российской империи, а также вашу помощь лично. Франция никогда не забудет этого.