Дальше мы поехали к домам, что человек Василия купил для нас, и тут я уже приятно удивился. Дома были добротными, окруженные крепким частоколом, они были отрезаны от остальной части поселка. Припарковав автомобили, мы разошлись по домам, мне достался одноэтажный крепкий деревянный дом с шестью комнатами. Две комнаты были моими, одна из комнат служила и гостиной, и кухней одновременно, а остальные я выделил слугам и Василию. Домоправитель, конечно, не был сильно рад и всё время пенял на то, что нам нужен дом побольше.

— Василий, как ты себе представляешь огромный особняк в центре поселка? — я усмехнулся, — проще надо быть, и тогда люди к тебе потянутся, вот что я тебе скажу. Вот когда мы разберемся, что тут и как, потом и подумаем о нормальном каменном доме. Всё равно придется этим заняться, так пусть это будет не так с ходу, а нормально, с чувством, с толком, с расстановкой.

— Как скажете, господин, — Василий кивнул, — тогда спокойной ночи, а я пойду подготовлю всё к завтрашнему утру.

Я кивнул и направился к себе в спальню. Запах дерева мне нравился, чем-то напоминал длинные вечера на севере в моем мире, там тоже любили деревянные избы, воины собирались в такие дома, чтобы поговорить о будущих походах, выпить меду, да и просто чтобы не сидеть дома и скучать. Чистая кровать приятно пахла свежестью, так что рухнув на неё, я почти мгновенно уснул.

* * *

Безымянный поселок. Таверна.

— Молодец, Осип, — седовласый усмехнулся, глядя на угрюмого ликвидатора, — хорошо себя показал, не посрамил честь поселка.

— Да какое там, — Шрам отмахнулся, — разделал меня дворянчик и даже не вспотел. Злой воин, если он хотя бы вполовину будет похож на своих предков, тяжко нам придется. Я со старожилами долго общался, и все как один говорили, что под Бестужевыми было тяжело жить. Сытно, тепло, но свободы нет, и шаг налево не сделаешь.

— Так может быть так и надо? — седовласый покачал головой, — мы уже десять лет тут на севере, братья, и что? Как жили в одном поселке, так и живем. Денег у нас много, сильные воины стоят у каждого за спиной, вот только никто нас ровней не считает. Я думаю так, если он и в очаге будет хорош, то своих людей я точно под его руку подведу.

— Михей, как так можно? — Шрам возмущенно вскочил на ноги, — ты готов отдать ему свою свободу?

— Ты еще молод, Шрам, поэтому не понимаешь некоторых вещей, — седовласый тяжело вздохнул, — а мне все тяжелее с каждым разом ходить в очаги, сила в руках уже не та, да и твари становятся все сильнее. А уйду я, и мой отряд исчезнет, — ликвидатор усмехнулся, — поэтому я и сказал, выбор за вами. Если его благородие покажет силу в очаге, я пойду под его руку, вот мое слово.