— Да. Правда, насчёт замужества, я не уверен. В этом решении я никак повлиять на отца не могу.

— Спасибо, братик, у меня камень с души упал, — она широко улыбнулась.

Вот и хорошо. Я немного сполз по спинке кресла и втянул полную грудь воздуха. Я сумел изменить это. Она не сойдёт с ума и не покончит с собой, сестра будет жить и, возможно, даже будет по-настоящему счастлива.

— Меня скоро ждёт отец, сыграй мне пока что-нибудь, — я откинул голову назад и прикрыл глаза.

— Хорошо.

Я слушал, как Адора встаёт с кровати, как подключает гитару к усилителю, как настраивает и регулирует звук. Полилась тихая мелодия и пение сестры — она пела о далёких землях и временах, когда маги только стали рождаться. О временах, когда ни один маг не был у власти, когда нас считали больными, бесноватыми, посланниками Тьмы и иного мира. Она пела, а я улыбался себе — так давно я не ощущал чего-то подобного. Спокойствие.

Мне пришлось перебрать несколько вариантов — от законного, до того, к которому я в итоге пришёл, но теперь у нас в руках был Алан и весь его род. В той жизни я убил Фила, как только узнал, что произошло с Адорой, я заставил Алана стать моим вассалом, когда вернул себе законное место. Я подчинил Туми тогда, и теперь добился того же. Похожим путём, но всё-таки иначе и намного, намного раньше. Чем это обернётся дальше — я не знал. Но нисколько не жалел.

Отец встретил меня напряжённым взглядом, сидя за столом, быстро набирая что-то с тихим стуком по клавиатуре. Я сел напротив и молчал. Мне не нужно было оправдываться.

— Объясни мне, Неро, — отец надел очки и поправил сбившийся с плеча плотный халат. — Что это было.

— Что? — я приподнял бровь. — Клятва была принесена, условия выполнены.

— Обманом, — он чуть повысил голос и интонации стали холоднее. — Это бесчестно, пообещать жизнь, а оставить тело…

— Оно живо, — вставил я. — Клятва была взамен на жизнь, я оставил «этому» жизнь.

— Это жестокий поступок. Я никогда не мог подумать, что ты способен на такое.

Я промолчал.

— Вместе с клятвой, я в том числе беру на себя обязанность сделать так, чтобы род Туми не угас.

— Не обязан. Клятва этого не предполагает, — я покачал головой.

— Моя честь не даст мне…

— Лучше поступить бесчестно, чем болтаться в петле.

Я резко замолчал, понимая, что сказал лишнее, но сейчас отец раздражал. Честь и честность, добродетель — основные его качества. Он посчитал унизительным обратиться к кому-либо из Тринадцати тогда и поплатился не только своей жизнью, но и судьбами всех родных и детей.

— Что ты сказал?

— Не важно, — я мотнул головой. — Так.