— Послушай. Ты не имел права ослушаться меня. Ты закрылся щитом от своего отца, от главы рода. Ты не имел права принимать такое решение, — он говорил холодно и чётко.
— Но я его принял. Я сделал то, что должно. Нельзя было поступить иначе.
— Мы же хотели, чтобы всё было по закону. Теперь мне придётся отзывать своё заявление.
— Он ворвался в наш дом. Этого было достаточно, — отрезал я.
Больше никогда, ни один сумасшедший, ни один маг, желающий Айонам зла не ступит дальше каменного забора.
— Неро. Ты ещё не получил права голоса и права решения. Ты даже не наследник, — отец нахмурился.
— Так дай мне это право, — я выпрямил спину. — Я официально прошу, отец, собрать совет старейшин. Накопилось много нерешённых вопросов. Я официально прошу признать моё право голоса.
Отец недоумённо смотрел на меня. Право голоса не даст мне полной независимости от рода, её я получу, как только мне будет позволена процедура эмансипации — в шестнадцать, но право принимать решения мне нужно уже сейчас.
Если мелкие вопросы вроде школы, тренировок и прочих прелестей юношеской жизни я мог слушать и проявлять терпение — это было отчасти приятно и даже полезно, то сейчас произошло то, что не терпело покорного ожидания.
— Ты действительно готов к этому? — отец посмотрел на меня поверх линз очков.
Я кивнул.
Он помолчал какое-то время. Наверное, размышлял о чём-то. В те мои пятнадцать я был просто парнем с амбициями, но никогда не стремился принимать решения, не стремился поскорей стать официальным наследником. Я знал, что Айоны меня защитят. Тогда я не знал, что всё, что скоро произойдёт уже запущено. Теперь знаю.
— Я не могу пока объявить тебя наследником, — он покачал головой, — но…
— Это подождёт. Мне нужен совет старейшин не для статуса наследника, а для права голоса, — повторил я.
— Хорошо, — отец кивнул. — Сейчас ночь. Утром же я объявлю срочный сбор совета Старейшин.
Глава 7
В эту ночь я плохо спал и встал, как варёный овощ. Разговор с отцом мне не понравился. Что-то явно было не так, но это неуловимое нечто я не мог распознать. Дело не в его Потоке или желаниях — он говорил со мной даже слишком спокойно. Мне стало казаться, что всё происходило не просто из-за изменений в пространстве-времени — на это была ещё какая-то причина и, возможно, не одна.
Отец не отличался излишней жёсткостью, но я готовился к более жёстким мерам с его стороны. Очевидно, что он решил, что Совет разберётся во всей ситуации. Я не верил, что он вот так просто согласился бы дать мне право голоса. Вообще с отцом что-то происходило.