Глава 21
Гробовое молчание продолжалось ещё минуты две. Я чувствовал, как за рукав дёргает Адора, но не поворачивался к ней, чтобы не терять зрительный контакт с теми, кто сидел за столом. Артур даже забыл сесть, так и остался стоять с бокалом в руке, хотя ему-то давно было известно о моём решении.
Может быть, он посчитал, что это была шутка или проявление подросткового бунта. Предвечный его знает.
— Грёбаный сопляк! — с места соскочил Брайс. — Я так и знал — род для тебя ничего не значит, а отец собирался сделать тебя наследником!
— И всё ещё собирается, — ответил я, глядя брату в глаза.
Даже находясь в нескольких метрах от него, я чувствовал, как Поток брата бесится, а сила вот-вот выйдет из-под контроля.
— Смеешь об это говорить, заявляя такие вещи?!
Я почувствовал невидимую энергетическую волну — она легко толкнула меня в грудь, так, как если бы сам Брайс пихнул, напрашиваясь на драку и выяснение отношений.
— Какие? Я же не отрекался от рода.
Я говорил спокойно и громко, чувствуя, как напряжение среди присутствующих растёт. Ещё одна энерговолна. Брайсу для этой простой техники не нужен был контур или манипуляции руками с направленной в ладони или пальцы силой.
Меня немного дёрнуло. Я расчертил преграду в виде простого, еле заметного глазу щита. Всего три движения правой рукой.
— Ещё один раз ты толкнёшь меня, и щитом дело не закончится. Успокойся.
— Теперь и у меня есть право голоса, забыл, мелкий? — на лице Брайса заиграла странная улыбка. — И все, кто здесь присутствует слышали тебя. Какой глава рода, какой наследник самолично просит о независимости?
— Тот, что делает это во имя самого же рода. Успокойся и сядь, — повторил я таким холодным тоном, что Брайс только открывал рот в поисках слов.
— Мне кажется, ты зарываешься, — процедил брат сквозь зубы, когда уже уселся на своё место.
— Я делаю то, что считаю нужным.
Я сел на место, оглядел сидящих за столом, но больше никто не стал открыто негодовать. Мартин был спокоен, но прадед-то осознал сразу, что независимости мне необходима, и для дел, и для личного удовлетворения.
— Почему ты…
Я услышал тихий голос Адоры и повернулся к ней. Она уставилась в тарелку и не смотрела на меня. Наверное, в её глазах сейчас это выглядело почти предательством.
— Сестра, это было необходимо, — я положил ладонь ей на плечо.
— Это ужасно, — она покосилась на меня, в глазах стояли слёзы. — Ужасно, будто мы тебе не семья…
— Адора, это не так. Независимость оставляет за мной все права, я никуда не денусь. Это не отречение.
Я чувствовал, как в ней клокочет обида. Она, конечно же, знала, что такое независимость, она прекрасно понимала все аспекты такого решения, но принять ей было сложно. Адоре казалось, что мне незачем заявлять о независимости.