Таймин сжала меч, готовясь актировать особо мощную технику света. Зная Хана, его лучше будет прикончить одним ударом, чтобы он ничего не успел вытворить.

Внезапно чувства девушки насторожились, и она заставила себя рассеять технику и сконцентрироваться на окружающем её мире. Ци медленно и неторопливо плыла по своим делам, но что-то во всём этом было неправильное…

— Это ловушка! — громко закричала Таймин пока вокруг неё не вспыхнул ослепительный золотой щит. — Бере…

Скрывающие ци артефакты рухнули, как и немногие расположенные за ними иллюзии, открыв спрятанных и терпеливо ждущих своего лучшего момента бойцов Рамода.

Сами они располагались на краю третьей ступеньки, поэтому у них открывался прекрасный вид на противников, что немедленно привело к жертвам. Дистанция была не очень большой, поэтому первыми в паникующий строй бойцов Шехара влетели техники, посеяв ещё большую панику, следом же, не давая монахам прийти в себя, в их строй рванули бойцы ближнего боя.

В спешке возведенный щит Таймин сделал своё дело и спас её и верных ей людей, но неожиданность удара заставила часть ци пройти внутрь и бросить девушку на колени.

— Сучий Хан, — сплюнула Таймин попавшие в рот пряди и поднялась на ноги. — Тот, кто найдет для меня этого уродского Художника, получит доступ в саму библиотеку клана!

Не забыли в этой суматоха и о Симе.

— Сдохни, предатель! — Сим услышал лишь чей-то злой сип, когда ему в спину вошёл меч, чьё остриё вышло из груди.

Он был ещё жив, пока ноги монахов раз за разом наступали и топтались по его лицу.

Тем обиднее было, ведь не смотря на его добрые помыслы, перед смертью его считали предателем обе стороны.

Шехар яростно принялся отдавать приказы, но его полное окружение совершенно не добавляло ему помощи. Тем не менее в подчинении командующего было более чем достаточно монахов, поэтому даже в таком неудобном положении его отнюдь нельзя было списывать со счетов.

Впрочем, нападавшие тоже знали, что делают. Если же вспомнить, что все они прошли через усиление Кошмаром…

Сам Кошмар представлял собой любопытную стихию. В отличие от какого-нибудь огня или там воды, его нельзя было встретить в чистом виде на физическом плане. Он был энергией, порожденной разумами смертных и бессмертных, там он и предпочитал обитать.

Даже его избранный, Хан, землянин или как его принято было называть в этом мире, Художник, обладал отнюдь не чистой стихией, а чем-то вроде чудовищно и непоправимо сильно измененной стихией воды, смешанной с безумным количеством кошмара.

Те, кто получил сродство со стихией после от Хана, обладали ещё более низким процентом новой силы. Но даже в таком случае её было более чем достаточно, чтобы внести изменения.