Каждая частичка моего разума была сосредоточена на создании того, кто способен нас исцелить. Это должен быть опытный и умелый магический врач, проведший десятки, а может и сотни лет практики. Тот, для кого магические болезни не проблема, а интересный вызов.

Ещё по опыту создания Светоносного я помнил, что работать с четкими требованиями намного сложнее и энергозатратнее. Единственным спасением было отсутствие пытающегося прикончить меня Света.

Ближе к концу процесса прорыва я почувствовал нехватку энергии. Произошло то, чего я так боялся. Мне не хватало сил и выход был только один.

— Лиан, — прохрипел я, не переставая рисовать. — Первый… план.

«Простите меня. Я не хотел, но выбора нет».

— Поняла. — кивнула девушка, погружаясь во тьму и отдавая приказ верным мне и ей бойцам.

Те совершенствующиеся Таймин, что решили остаться в стороне, правильно подозревали нечестную игру.

В случае обычного прорыва ничего бы не случилось, но если мне бы не хватало энергии «Первый план» должен был её мне дать. Любой ценой. Вот почему практики света были равномерно распределены среди всех трёх групп.

Целью людей и самой Лиан было не убивать, а обезвреживать, чтобы уже мои творения собрали «урожай».

Прекратившийся поток энергии вновь возобновился, а вокруг развернулся ад. Но гравитационные барьеры Баала исправно сдерживали осколки и куски камней. Мертвое тело Маэндара было куда-то отброшено взрывом, но всем было не до того.

Дорисовывая последние детали, я чувствовал, что хожу по очень тонкому льду. Всё может закончиться очень и очень плохо.

Что если практиков Таймин не хватит? Значило ли это, что придётся прикончить уже моих людей и людей Лиан? А если не хватит и их, то придёт ли очередь и Лиан? Тогда какой в этом будет смысл?

В тот момент, когда последний паззл встал на место и картина была завершена я был очень счастлив, что мне не придётся искать ответы на все эти невыносимо тяжелые вопросы.

Ослепительная вспышка и моё тело заскрипел, претерпевая изменения. Как и у Таймин, меня покрыла сфера стихии Кошмара, защищаю от любых опасностей, что могли бы помешать прорыву.

Когда же я наконец освободился, то передо мной предстало моё последнее творение.

Это был высокий, около двух метров ростом старик, чьи длинные, белые волосы остались лишь жалкими пучками по бокам, от чего почти вся голова была лысой. Одет он был в тяжелые, высокотехнологические фиолетовые доспехи, в которые тут и там были вставлены какие-то светящиеся колбы и кристаллы. На спине у него был встроенный сложный технологический комплекс из роботизированных рук, игл и манипуляторов.