Пытающиеся войти в зал практики были быстро оттеснены моими творениями, оставив нас, как дураков валяться в обнимку прямо на полу. В любом случае какой-то там твёрдый камень не был для нас проблемой, ведь мы могли бы его крошить особо резкими движениями.

— Хан, я до сих пор не могу поверить, что это сработало. Как? Почему? Неужели так было можно? Вот вопросы, что не дают мне покоя. Как ты вообще додумался до чего-то подобного? — с любопытством спросила Лиан, доверчиво положив голову на сгиб моей руки.

— Веришь, нет, но мне уже несколько раз приходила отдаленно похожая мысль. Началось всё с моих творений. Понимаешь, меня сильно беспокоила степень влияния Кошмара на своих избранных. Промывают ли они нам мозги? Имеем ли мы свободу воли или мы не более чем глупые болванчики?

Я небрежно создал миленькую, нарисованную плюшевую змейку и отдал её радостно воскликнувшей Лиан, что принялась незатейливо ту тискать.

— И каждый раз, когда я спрашивал своих творений и читал сохранившиеся хроники, то получал один и тот же ответ — стихии не влияют на нас напрямую. Да, тот же Кошмар дает видения и приоткрывает завесу правды, что может менять людей. Но меняемся мы лишь по своей воле. Знаю, звучит не очень понятно, но так оно и есть. И знаешь, это не давало мне покоя. Если мы так свободны, то разве вся эта война не противоречит ранее сказанному?

— И что ты тогда решил?

— Тогда ещё ничего. Но в последние дни, размышляя, я задал себе вопрос. А что если стихиям всё равно, понимаешь? Они бесконечно огромные сгустки энергии, растянутые на бесконечное количество миров. Какое им дело, победит ли здесь Свет или Тьма? Умрёт ли их или чужой избранный? Им всё равно. Да, у них есть Игра стихий, в которой есть правила. Но эти правила созданы, чтобы не уничтожать миры. Не больше и не меньше. Награда же в Игре должна подстегивать избранных сражаться друг с другом. Тем не менее именно здесь и скрыто самое интересное.

— Нет никакого наказания за прекращение игры! — догадалась Лиан.

— Именно! В этом и весь парадокс! Стихии просто показывают невероятно вкусную кость, кивают на других избранных и намекают, что те захотят тебя убить. Вспоминая сейчас, я не помню, чтобы стихии хотели непременно смерти других избранных.

— Получается, — Лиан кажется не могла поверить во весь ужас ситуации. — Если бы мы просто пришли, поговорили и признали конец Игры, то все бы остались живы?

— Ага. Я даже думаю, что мы могли бы попытаться сыграть в кости на победу, и тот, кто победил, тоже был бы назначен победителем стихий. Но не-е-ет, все мы, сжигаемые жадностью и страхом готовились на битву не на жизнь, а на смерть, даже не думая о мирном решении вопроса. Зачем прекращать Игру, если можно получить весь приз? Стихиям всё равно, как будет достигнута победа или поражение, ведь им главное вообще получить результат.