Крыша здания и исчезла, чтобы толстый поток света рухнул прямо вниз. Моя защита оказалась бесполезна, так как основной целью был совсем не я, а картина.

Мои действия оказались столь раздражающими, что сам Свет не выдержал и решил стереть с лица земли еретическую вещь.

Вот только не стоило забывать, что в мире существовал не только Свет.

Сияющий поток фотонов упёрся в лопнувшую и разбившуюся на тысячи осколков реальность, чьи острые грани с легкостью разрезали пучки света на рассыпающиеся в воздухе искры.

Будь у меня обычное зрение, я ничего бы не сумел разобрать в непрерывно мигающих вспышках, но глаза истины видели очень многое.

К счастью, Свет остановился на этом, не став продолжать противостояние, но невидимое давление осталось.

Я чувствовал себя словно, трёхлетний малыш, что построил в песочнице замок, а по бокам от него стоят два танка, что пристально смотрят, чтобы ни один из них не пошевелился.

Но пора было заканчивать. Все кусочки картины были нарисованы, теперь осталось совместить их вместе. Подобно сверх сложной мозаике, где существует сразу несколько слоев, мазки начали наползать и соединяться друг с другом, формируя единое изображение.

И в тот момент, когда все части единого целого сошлись вместе, я позволил искре Кошмара вдохнуть дух в моё творение.

Высвободившийся от картины свет был столь ярким, что смотревшие в сторону дворца практики были вынуждены отвернуться. Касавшийся стен свет заставил всё, что не являлось камнем или сталью, вспыхнуть и развеяться пеплом.

Аура защитила меня, но потоки жестокого, бессердечного света глубоко пронзили моё существо, заставив почувствовать всю его неправильность. Это был одновременно и Кошмар, но при этом совсем не он.

Постепенно свечение начало ослабевать, позволяя увидеть стоявшую в центре зала полуобнаженную фигуру. И одного взгляда на неё хватило, чтобы я осознал, почему Свет так яростно пытался её уничтожить.

Это был высокий, атлетично сложенный, с длинными черными волосами мужчина, одетый в белоснежную тогу и золотым лавровым венком на голове. Его внешность буквально кричала о некоей породе и статусе. Глядя на него, хотелось то ли наброситься в атаке, то ли, наоборот, преклониться. Но самым примечательным были угольно черные, сложенные за спиной крылья.

Глаза цвета золота остановились прямо на мне, а тонкие губы сложились в одновременно вежливую и насмешливую улыбку, будто их обладатель находил весь мир и самого себя в нём неимоверно забавным.

— Кровь великого змея и кровь дщери Света, позвали меня, слуга Кошмара, но сей мир слишком мал, чтобы вместить то, что ты не в силах даже осознать, — я вздрогнул от столь человеческого и в то же время нет голоса. — Нахожу я очень комичным твоё желание победить избранного света, обращением к тому, чему я являлась маской.