В поезде, под мерный стук колёс, Максим смотрел на Варвару, и уголки его губ невольно поднимались в улыбке. Он помнил, как впервые увидел ее в школе — дерзкую, с горящими глазами. «И она выбрала меня…» — эта мысль до сих пор казалась невероятной. Даже на каникулах он не хотел расставаться с Варенькой. Парень сидел, размышляя, как после окончания института сделает ей предложение.

— Макс, ты чему улыбаешься, задумал что? — спросила Варя, слегка наклонив голову. — Давай чаю попьём, я пирожков в дорогу прихватила. Сходи за стаканами и кипятком к проводнице, пожалуйста.

Максим послушно пошёл в другой конец вагона. Скользнув взглядом по отражению в окне, он заметил, как две девушки переглянулись и улыбнулись ему вслед. Смутившись, он ускорил шаг.

— Максим, тебе девушки комплимент сделали, ты что засмущался, хоть бы спасибо сказал, — улыбнулась Варвара, когда он вернулся.

— А ты что, совсем не ревнуешь? — шёпотом спросил, покрасневший от смущения парень.

— Ревнуешь — значит, не доверяешь, — рассмеялась Варвара. — Я тебе доверяю.

Она достала из пакета пирожки и коробочку с чаем, ловко разложила еду на столике и опустила чайные пакетики в стаканы, которые стояли в красивых резных подстаканниках. Чай был горячим, обжигал пальцы сквозь стекло. Варя подула на него и посмотрела в окно. За ним мелькали поля, словно лоскутное одеяло, и вдалеке виднелись силуэты деревень. Первый учебный год прошёл удивительно спокойно. Общежитие стало новой гаванью, где не было места страху возвращения и не было нужды прятаться в чужих квартирах. Чай остыл, и она отхлебнула первый глоток.

— Вкусно? — повернулась она к нему.

— Конечно.

— Я знаю, что ты любишь с мясом.

Макс кивнул.

Вот уже родной вокзал. Интересно, её кто-то встретит? Макс проводил её до остановки, посадил в автобус, помог с чемоданами. Звать его с собой Варя не стала, во-первых, у него своя ноша не легче, во-вторых, парню не терпится увидеть родных.

— Пока, Макс, завтра увидимся, — попрощалась Варя.

— Пока.

— Остановка «Техникум», — объявляет автоинформатор. Толпа едущих с вокзала выносит Варю плотной лавиной. На остановке её встречает мама:

— Давай помогу.

— Отец где?

— На работе. Я боялась, что ты не приедешь, — говорит мать.

— Он тебя обижал?

— Нет. Правда, нет, сама удивляюсь.

Варя вдруг вспомнила разговор недельной давности.

— Всё хорошо, доченька, ты не волнуйся, — бодрый голос матери в трубке звучал так фальшиво, что у Вари свело скулы.

Она молча смотрела в окно комнаты, на далёкие огни большого города. «Хорошо» — это слово в их семье давно потеряло настоящий смысл. Память услужливо подсунула картинку из прошлого: ледяной, до боли в ступнях, линолеум в коридоре, торопливый шёпот мамы: «Тише, тише…», и как они, хватая на лету тёплые сапоги, выскочили в морозную ночь. А потом — запах чужой квартиры, корвалола и стыда, густого, как кисель, в маленькой кухне у соседки.