— Так, — резко произнес капитан, бунт нужно давить в зародыше, — если увижу, что вы не выполняете мои распоряжения, прибью собственноручно. И буду делать это медленно. Я не шучу.

А вот такие аргументы здесь на людей действуют. Жизнь барона — это прекрасно, за нее можно и побороться, но только не тогда, когда угрожают уже тебе.

— Вот лекарство, — капитан предварительно высыпал таблетки из пачки в мешочек, что бы не удивлять людей упаковкой. — Вот это — одна доза. Сейчас одну внутрь и две растолочь в порошок и сделать компресс на рану. Так, а почему я еще не вижу уксуса?

Последняя фраза была адресована мужику, как потом узнал Серов, местному коновалу, который был у старушки-травницы на подхвате. Услышав угрожающие нотки в голосе капитана, мужик испарился.

Прежде чем «назначить» пациенту антибиотики, Серов еще раз внимательно перечитал инструкцию. При этом он уменьшил дозировку препарата в два раза. И не из-за того, что ему было жалко таблеток, просто еще в прошлой жизни он где-то читал, что за пятьдесят лет использования антибиотиков, у людей, вернее у бактерий внутри людей, выработался к «сильным» лекарствам иммунитет. У барона же его не было, и капитан вполне обосновано считал, что ударная доза антибиотиков четвертого поколения может привести к не самым лучшим последствиям. Впрочем, хуже уже точно не будет, дальше пола, как говорится не упадешь, а барон и так при смерти.

Раздав ЦУ, капитан реши перестраховаться и на всякий случай поговорить с сыном барона, составить, так сказать, о нем свое мнение. Однако сделать это ему не удалось. Сэр Рестар ночью слегка переусердствовал в праздновании и все еще спал. Отловив одну из горничных, капитан узнал, что он только недавно лег и надеяться на то, что вскоре проснется, особого смысла не было.

В таких мелких делах прошел весь день. Уже на закате капитан сумел найти время и заглянуть к барону. Там все шло своим чередом. Температуру удалось сбить, но сказать, что барону полегчало можно было только с большой натяжкой. Прикинув все «за» и «против», Серов решил еще осмотреть саму рану — он в связи со спецификой своей профессии имел определенное представление об оказании медицинской помощи.

Рана оказалась паршивой даже на первый взгляд. Мало того, что она оказалась не столько резаной, сколько рваной, так и почистить ее от грязи никто не догадался — так и замотали. О правилах гигиены в этом мире еще не знали. Да и местный аналог Боткина еще не родился.

Матеря себя последними словами за то, что не догадался сразу, капитан как мог почистил рану. Только по окончании процедуры, он обратил внимание на то, что воспаление вокруг раны очень небольшое. Компресс с антибиотиком, кажется, делал свое дело.