— Хината, прошу тебя, не сдерживайся! Бейся в полную силу, умоляю! Используй все, на что только способна! — кричал я ей, а моих эмоциях загорелся маленький уголек надежды, который она легко заметила среди такого огромного количества негатива. Это как свет свечи в кромешной тьме. И она потянулась к нему. Мне было больно. Больно придумывать эту сценку, больно репетировать это с Саске, уча его имитировать и выражать нужные чувства, больно самому делать то же самое и представлять то, что испытает Хината в тот момент. И на порядок больнее мне было все это воплощать в реальность. Больно чувствовать её эмоции и чувствовать, как она ломается, как последняя соломинка, за которую она держалась, исчезла, а она словно начала тонуть.
И когда она почувствовала тот уголек, она потянулась к нему и стремилась сделать все, чтобы достичь его. И для этого сломала себя, изменила…
И мне было больно, но уже физически. Шестнадцать мест в разных частях тела всего за секунду вспыхнули болью, я почувствовал, как те места, через которые выходит чакра, тенкецу, словно взорвались и из них начали вытекать огромные для всех остальных объемы чакры, от чего казалось, что из тех мест, куда она ударила, стал выходить темно-фиолетовый дым с небольшой примесью огненно-рыжего цвета. Я видел, пусть и с трудом, её движения, но даже разглядеть толком не смог, не то, что увернуться! А ещё через мгновение она оказалась возле Саске и нанесла всего восемь ударов с тем же эффектом, только дым из него не выходил.
Боль от текецу была огромной, и эта боль что-то сделала во мне, от чего концентрация красно-рыжей чакры в дыме стала больше, а сам дым тяжелее, в результате он стал медленно спускался к земле. Боль начала понемногу затихать и через три минуты боли не осталось, как и дыма, что из меня исходил.
Хината же, через полминуты после того, как уложила Саске, словно очнулась и тут же бросилась ко мне. Она села рядом со мной, тут же активировала бьякуган, который, кстати, она тоже использовала во время ударов, и начала меня осматривать. Вены вокруг её глаз вздулись, бьякуган чуточку изменился, а в глазах начала накапливаться влага. Она смотрела на меня и вскоре потекла первая слеза.
— Наруто… Наруто прости, я не хотела вот так… тебе больно… прости пожалуйста… прости меня! — слёзы уже текли ручьями, концентрация потерялась и бьякуган деактивировался, а у Хинаты уже потихоньку начиналась истерика.
— Хината, наклонись пожалуйста поближе. — Когда она сделала это, я, не смотря на боль от ещё не заживших текецу, сделал одно движение и обнял Хинату. — Ты молодец! Ты смогла нас ударить в полную силу, ты показала, что ты сильная, и что нам есть куда расти, так что благодаря тебе мы станем ещё сильнее. Ты теперь не слабая Хината, и тебя не смогут такой назвать, а если назовут, сразу бей таких. Прости меня, за то, что я тут устроил и пожалуйста, не обижайся на нас, мы хотели тебе помочь и не смогли придумать ничего лучше, пусть это и было очень больно, причинять тебе боль, но это было нужно. Хината-милашка, простишь нас с Саске? — за время моего монолога, пока я обнимал Хинату, моя чакро-система восстановила повреждения на минимальном уровне и перестала выпускать ядовитую чакру наружу. Хорошо, что ни один из потоков не был направлен в сторону Хинаты!