А все потому, что обычные люди, сколь бы много их не было…
Мысль, наконец, пришла в голову. Она оказалась столь элементарной, столь понятной и простой, что я сам себе поразился, как же я ранее не додумался до этого⁈ Как другие до этого не додумались⁈ Особенно ирьенины! Те вообще должны были понять все очень давно!
Они всего лишь люди…
Всего одно мгновение мне нужно, чтобы сосредоточиться. Простите, Забуза, но частично я ваше желание не выполню. Кубикирибочо может и подождать, сейчас все слишком важно для меня!
Не знаю, как это происходит у остальных шиноби, которые создают новые техники ниндзюцу, как они дают техникам свои названия, но когда я сформировал в своей голове идею, название родилось в моём подсознании мгновенно!
— Кетсуеки дзюцу: Каихо! — сказал я, подсознательно облегчая себе работу. На самом же деле вся работа выполнялась прямым контролем, но психологически проще было использовать технику, сказав название. Срабатывал рефлекс. Тут же рефлекса не было, я в первый раз использую эту технику, которую придумал только что, но все равно это было проще сделать с произнесением названия, настраивая себя на нужный лад, чем без оного.
Мгновение спустя тела оставшихся врагов концентрическим кругом, волной, что невидимо расходилась от меня, увидеть которую можно только сверху, начали взрываться. Просто взрываться. Без огня. Их тела разрывало изнутри, разбрасывая маленькие кусочки тела и капли крови по всей округе. А я стоял посреди этого всего со сложенной печатью концентрации и опирался локтем на Кубикирибочо. И мне казалось, что меч стал… испытывать удовольствие.
Я осмотрелся вокруг и кивнул самому себе, залитому полностью, с ног до головы, темно-красной кровью.
Они всего лишь жалкие, обычные люди
Часть 34
Молча перепрыгивая с ветку на ветку гигантских деревьев, каждый в нашей команде думал о чем-то своем. Какаши-сенсей смотрел на меня порой недоуменно, в то время как в его чувствах мелькала некая обеспокоенность и подозрение чего-то, чего он искренне боялся. И ожидал, находясь в постоянном напряжении.
Саске же вместо этого испытывал некие противоречивые чувства. Он меня немного опасался, не понимая, что на меня тогда нашло, когда я один так кроваво уничтожил две сотни человек. В то же время он увидел, как я стал сильнее, и это вызывало в нем радость. И так было очень много эмоций, которые противоречили друг другу. В общем же и в целом, все эмоции Саске были притупленные, совсем слабые. Я их чувствовал, но едва-едва.
Хината же вызывала у меня больше всего опасения. Она испытывала ко мне страх. Панический страх! Каждый раз, смотря на меня, она буквально утопала в страхе и панике, а также в непонимании, которое занимало её все время в перерывах между паникой и страхом.