Искусник окутывает защитой наемников, и в меня летят пули. Серебристые огоньки вспыхивают на краю Скорлупы. В ответ бросаю шаровые молнии, которые моментально перегружают защиту. Взрыв разбрасывает наемников как кукол.

«Да сколько же вас тут!» Завопил Миро.

Троица двигающихся с невероятной скоростью рабов сирен возникла передо мной. Скорлупа треснула, принимая на себя удары керамических клинков, растущих из локтей.

Заморозка, враги замедляются, размазанные в пространстве силуэты превращаются в человеческие фигуры. Я по очереди срубил им головы, и тела тварей рассыпались кровавыми кусками промороженного мяса.

Не останавливаться.

Двигаться.

Убивать.

Танец, сложивший воедино и искусство, и науку управления энергиями. Я рисовал этот бой, как художник рисует полотно. И я создавал его, как инженер создает новую машину. Я превзошел сам себя? Наверное. Об этом не было времени думать.

Пение сирены внезапно изменилось.

Выстрел раздался слева, пуля расплескалась по Щиту. Я повернул голову, и наткнулся на пустой взгляд полицейского, целящегося в меня из пистолета. Повел рукой, и оружие в руке полицейского рассыпался за составные части.

Очередь автоматической пушки швырнула меня назад, щит пошёл цветными разводами. Осколки хлестнули по людям вокруг. «Смерч», стоявший в конце улицы, окутался дымом, с башни стартовала ракета, взвилась в небо, и спикировала вниз.

Сияние Разума швырнуло в мой разум ледяную, острую логику мыслей. Сработал Конструктор, Сердце Пламени дало энергию, Универсальный Эффектор отправило навстречу ракете десяток алых искр.

Металлическая болванка, начиненная электроникой, воткнулась в брусчатку, и разлетелась на части. Взрывчатка растеклась небольшой серо-зеленой лужей, вспыхнула неуверенным пламенем.

Следующие искры унеслись к броневику. Не убивать, не убивать, пусть просто спят! Пусть уснут, пусть не слушают этой песни! Пусть слушают другое! Пусть слушают то, что поет Мила! Отныне тут нет место смерти, тут любовь и красота!

Рой искр рвался с Универсального Эффектора. Искры мчались в разные стороны, охотились за людьми, на свою беду оказавшимися на этой улице. Они не несли с собой гибель, они усиливали частоты энергии Милы, теплого солнышка, греющего меня, и гасили частоты Иоланты.

За моей спиной вспыхнула перестрелка, раздались крики. Подоспевшие полицейские сбросили морок, и схватились с рабами сирен. Ауры умирающих плескали в мир посмертные частоты энергии.

Новая троица качков с клинками. Сияние Разума не может радоваться, не может смеяться. Это чистый разум, ничем не замутненная логика, где нет места чувствам.