Рыжая, надо же. Гладкое лицо, внимательные глаза. Вблизи обычная женщина, в чем-то даже пренебрегающая биомехами. Ей не нужна личная красота, она не станет крутиться перед зеркалом, выбирая наряды и разглаживая биомехами морщинки на лице.
Влияние и власть — вот то, что ей нужно. Вот то, чему она посвятила себя.
— Остановись. — Сказал я, и поразился тому, как устало звучит мой голос. — Мила не вернется. Твоя дочь… Выросла.
На лице сирены ничего не отразилось. Моя защита гнулась, клинок, ставший живым, рассыпался металлической пылью.
Она сильна, она очень сильна.
Победить её будет не просто.
Давление энергии начало расти лавинообразно. Конструктор заполошно генерировал частоты, которые Миро вбивал в Скорлупу. Края моей защиты распадались на гармоники, экран покоя неуклонно сжимался.
Она опытнее меня. Индивидуальное искусство победит штамповку. А ничего, кроме штамповки, я противопоставить не мог.
— Зачем она тебе, Мирослав? — Спросила Иоланта. — Подумай. Она не игрушка, не вещь. Она опасна для тех, кто тебя окружает. Она несдержанна, хитра, мстительна. Передай её мне, и я уйду, не тронув никого тут. Даю слово.
— Я отвечаю за неё, какой бы она ни была. — Сказал я.
И вдруг разъедающая мою защиту энергия пропала.
Рабы сирен внезапно развернулись, и набросились на толстяка. Танцор Плоти не помог, живые клинки проникли к биомеху и вывели его из строя. Обугленный керамический скелет рухнул на мостовую, и его раздробили ударами мечей.
Выпрямившийся было искусник замер на месте, удивленно разглядывая пронзивший его со спины меч. Наемники прожили не дольше, их изрубили вмиг.
Сирена развернулась, и двинулась обратно.
Выжившая свита поторопилась за ней, бросив трупы временных союзников валяться на мостовой.
Я огляделся.
Каменецкая улица стала руинами, среди которых валялись трупы. Рабы сирен и мирные граждане, вперемешку. Слышались крики, плач, кто-то монотонно ругался.
А я сел на лавочку, вытянул ноги, и уставился в небо.
Там, вдалеке, слышался гомон толпы, над которым лилась прекрасная музыка пения Милы. А тут внезапно наступила тишина.
Шум двигателей, надо мной пронеслась черная тень. Над крышами домов зависли винтокрылы, с которых горохом посыпались стрельцы Светлого Царства.
— Мирослав, ты живой? Ты как? — Пётр Влажин возник передо мной, попытался заглянуть в глаза. — Да сними же ты защиту, у меня есть медицинский амулет! Настоящий!
— Не надо. — Я свернул Скорлупу. — Не надо, у меня все хорошо.
— Что тут было?
— Заговорщики приволокли сюда старшую сирену с Пелориада. — Сказал я.
'Отличная версия! 2 Похвалил меня Миро.