«Три-четыре боевых артефакта, и на городе можно будет ставить крест».

— Ваше Благородие. — Обратился я к генералу Франчеку. — Позволите спросить, какие ещё меры безопасности будут приниматься?

— Все необходимые! — Надулся как индюк генерал.

— Помимо всех, вами перечисленных?

— Ну…

— Понятно. — Я переглянулся с Сергеем Бельским.

Тот вздохнул.

— Ваше Высокоблагородие. — Начал вкрадчиво говорить боярин Бельский. — Необходимо выйти на всех главарей наиболее значимых общественных и криминальных организаций. Предупредить строго, что беспорядков не потерпим. Тех, кто заупрямиться, запереть в камерах. Также активизировать работу полицейских агентов, выявить очаги напряженности. Начать мониторинг общения граждан в социальных сетях. Загодя установить наблюдение за местами проведения концертов, фиксировать подозрительную активность. Проинспектировать здания на предмет взрывчатки и артефактов. Провести беседы со служащими коммунального хозяйства. Комплекс мер был вам передан неделю назад! Что из этого сделано?

— Мы не царская охранка, у нас нет таких возможностей! — Сразу пошёл на попятную генерал, глаза его забегали.

«Индюк».

— Значит, этим займемся мы. — Решительно улыбнулся Сергей Бельский. — Мне необходим доступ к архивам и списку полицейских осведомителей в Екатерининске, в Святополье и в Люблине. Личный состав полиции будет усилен нашими людьми, потрудитесь разработать для них легенду прикрытия.

— Но…

— Любые инциденты на концертах недопустимы, Ваше Высокоблагородие. — Вкрадчиво сказал Сергей Бельский. — Концерты должны послужить символом единства всех славян, живущих на Дороге! Трагические события недопустимы.

— Мы понимаем, но…

— Кроме того, Людмила Стафилос — личная собственность того самого Мирослава Трегарта. — Уведомил генерала Сергей Бельский. — Вот он, рядом сидит.

Я улыбнулся одними губами, представляя, как отрываю у генерала руки и ноги. Щит понял, спроецировал в ауру нужные чувства. Генерал был слабеньким искусником, иначе не дослужился бы до этой должности, и мою энергетику считать смог.

— Сегодня же дам распоряжение секретарю. — Буркнул Франчек, спрятав взгляд.

Сергея я догнал в коридоре.

— Ваше Благородие! Можно мне разъяснить, почему концерт моей…

«Вещи!»

— Подопечной становится политической агиткой?

«А то мы не знали!» Заворчал Миро.

— Мирослав, вы зря задаете мне этот вопрос.

— А кого спрашивать, Галактионова?

— Царскую канцелярию. Сегодня с утра я получил официальные комментарии престола Светлого Царства. Царь Борис Второй рассматривает концерт Людмилы Стафилос как символ единения искусства и культуры всего праславянского сектора. Думаешь, почему Министерство Культуры и Цензуры утерлись? Разрешили б они Галактионову, держи карман шире!