С преподобной матерью Аркадией Гарин встречался пару раз. От задушевных и слегка жутких бесед у него остались далеко не самые приятные воспоминания. Разговоры велись те же, что и в мое время: соблюдение заветов святого писания, недопустимость проявлений хаоса в душе и в жизни, легкие внушения и упоминание аннигиляции в качестве самого сурового наказания. Аркадия свое дело знала, судя по всему. Впрочем, и будучи Ройсом, я встречался с десятками преподобных различных рангов, включая и самых высокопоставленных. Никто не сумел почуять влияние хаоса на мою эфирную оболочку. До тех пор, пока я сам не оступился, конечно…

Преподобная мать Аркадия была женщиной в годах, но не старой. Надин выглядела старше ее. Бледное худощавое лицо с тонкими поджатыми губами и пронзительными темными глазами, что, казалось, смотрят прямо в твою душу. Черная просторная ряса и клобук с длинным шлейфом оставляли много простора для фантазии. Было сложно понять, какого телосложения преподобная мать. Разве что, когда Аркадия встала с кресла, чтобы поприветствовать нас, стало понятно, что она довольно высокая. Выше меня и Надин.

Мне стало интересно, какого роста я сам? По всему выходило, что ниже среднего, по мужским меркам. Со многими сверстницами Гарин был одного роста, ну а большинство курсантов-парней смотрели на него сверху вниз. Меня подобный нюанс задевал слабо.

Надин в красках живописала наши приключения, и преподобная мать отнеслась к ее словам вполне серьезно. Оплавленный эфес инструкторша также передала Аркадии.

— Подобные выходки ведут прямо в лапы Хаоса, — заявила женщина, беспечно вращая пальцами сломанный мной фокусатор.

Что не добавляло уверенности. Вдруг за прошедшие столетия Святая Инквизиция научилась новым трюкам и способна распознавать последствия использования хаотического потока? Оставалось лишь корить себя за то, что не оставил испорченный фокусатор в корвете, дабы уничтожить все улики.

— Молодые курсанты просто решили побаловаться… — возразила инструктор.

— Балуются дети младые, не осознающие последствий своих поступков, поэтому Хаос им и не грозит. Курсант Гарин далеко не ребенок, двадцать три года от роду, — заметила Аркадия, тем самым продемонстрировав, что отлично знакома с моим личным делом. Похоже, Гарин был у нее на особом счету, что и не удивительно. Все же парень в итоге впустил Хаос к себе в душу.

— Виктор уже не раз нарушал установленные границы. Теперь еще и это, — продолжила она. — Покажи руки.

Я протянул ладони, покрытые слоем заживляющей мази. Преподобная мать не стала брезговать. Внимательно осмотрела руки и выросшую на тыльной стороне чешую.