— Последствия принятых решений еще долго будут напоминать о себе. Надин, ты свободна. Мы с Виктором пообщаемся наедине.

— Да, преподобная мать…

— Присаживайся, Виктор, — указала на соседнее кресло Аркадия. — Рассказывай!

Мне пришлось поведать о случившемся в мельчайших деталях. Преподобная мать дотошно выпрашивала о том, как мы с парнями решились прокатиться на личных звездолетах, как на спор осмелились гонять в нижних слоях прямо во время варп-шторма, и о том, как протекало сражение с монстрами хаоса. При этом я обязан был рассказывать о том, что чувствовал в тот или иной момент. Ужасно утомительное занятие. Аркадия грамотно давила на болевые точки, играла интонациями, полунамеками и различными тонами. Так что Гарин бы явно выложил все как на духу либо разозлился из-за давления, тем самым проявив эмоции и раскрыв себя.

Но Аластор Ройс с таким напряжением сталкивался регулярно. Не раз мне приходилось объяснять свои поступки перед Святой Инквизицией. Стоит отдать должное, Аркадия даже такого прожженного нарушителя правил чуть не вывела из себя. Преподобная мать занимала свое место по праву. Больше всего меня нервировали ее легкие поглаживания личного фокусатора. Я старался не подавать виду, но не исключено, что матрона заметила, будто меня волнует судьба оплавленного Хаосом эфеса. По крайней мере никаким знаком она не дала понять, что заметила мое тщательно скрываемое волнение.

Я старался изображать раскаявшегося в своих действиях наследника, расстроенного уничтожением роскошного отцовского корвета, что было отчасти правдой. Ну а для достоверности подбавил и своих личных переживаний. Я ведь и сам все время ходил и хожу по грани, используя поток Хаоса. В любой момент изменчивая стихия способна прорваться в мой разум и натворить плохих дел.

— Прошу простить, преподобная мать… Я осознаю, что мой поступок не красит курсанта Княжеской Академии… Мне бы хотелось как-то искупить свою вину и… найти хорошую защиту от влияния Хаоса!

— Хорошие слова, Виктор, — впервые похвалила меня Аркадия. — И рецепт существует. С сего дня и до особого распоряжения курсант Гарин, помимо воскресных походов, обязуется посещать вечернюю службу ежедневно. Это послужит тебе и в качестве наказания за нарушение правил Академии.

— Будет исполнено! — проговорил я твердо, ожидая более сурового приговора.

Преподобная мать, похоже, ожидала возражений, и мой ответ ее слегка удивил. Но продолжать допрос она посчитала излишним. Аркадия взглянула на часы:

— Вечерняя служба начнется через полтора часа. Отправляйся в лазарет. Пусть займутся твоей проблемой с руками.