Архимаг своими глазами наблюдал сюрреалистичную сцену того, как Химера в истерике и панике дубасит всем, чем только может, мага ранга Ученик, что колошматит её кулаками в ответ. И от каждого такого удара защитный покров твари проседал, где-то даже трескался.

Всё заволокло паром от испаряющейся воды, и ощущающий смертельную опасность от мальчишки маг едва успел отскочить в сторону, когда на то самое место, где он был мгновением ранее, приземлилась огромная туша монстра. Она тут же начала пытаться на своих слабо приспособленных для суши конечностях убраться подальше, но…

— КУДА СОБРАЛАСЬ, ТВАРЬ⁈

И зелёная вспышка смертельно опасной энергии разорвала облака пара.

Вертикальная волна огня пролетела с десяток метров и, пожрав остатки защитного покрова, практически разрезала Химеру пополам. Подводный охотник издал предсмертный крик, и воцарилась тишина, оглашающая победу ликвидатора.

— Вот ведь сука… — пошатываясь из стороны в сторону, выползал из воды Мирослав.

Стоило ему добраться до земли, как он рухнул, полностью изнеможённый.

— Больно-то как, паскуда… А-а-а-а… — потряхивал руками ярл, пытаясь прийти в себя.

— Твою мать… — с широко открытыми глазами прошептал Архимаг, осознав, с кем именно столкнула его судьба.

Он был там, на первом турнире в честь нового императора, и хорошо запомнил ту дуэль между Берестьевым и прусским Архимагом. Целых две ступени разницы в силе было между ними, но Берестьев победил, едва не убив надменного гостя столицы, который только и делал, что провоцировал местную публику. Сам граф тогда тоже пострадал и надолго загремел в больницу. Не дежурь лучшие лекари империи в тот день на ристалище, оба могли бы погибнуть.

Тогда ему довелось узнать, что такое ярость Берестьевых. Тогда правитель древнего рода выпустил на волю весь свой потенциал. Все свои запасы маны. Сам даже щита не поставил, но пробил несокрушимый ранее барьер прусса. Павел хорошо запомнил ту силу и тот ужас, что появился на лицах всех магов арены. Никто не захотел бы стать врагом Берестьева в расцвете сил. И все радовались, что эту семью интересовали в основном лишь изломы и в столицу она не лезла, довольствуясь лишь своими родовыми землями.Увидев эту силу вновь, Павел словно в прошлое окунулся.

«Это в корне меняет дело…» — подумал про себя Архимаг и поднялся с земли.

Мысли о стыде за то, что его застали врасплох и он не почуял коварную тварь, ушли на второй план. Теперь Павел думал о лишь том, как сильно может измениться ситуация во дворце, если там вдруг узнают об истинном происхождении «иностранного ярла». И он пришёл к выводу, что там совершенно необязательно знать об этом. А вот ему явно стоит наладить контакт с этим парнем.