Владимир вдруг осознал смысл сказанного, лишь губами проговорил «спасибо» девушке и добавил:
— Я бы хотел отправиться на допрос… Как можно скорее.
— Тогда придётся высадить из машины как минимум одного адвоката, — улыбнулась девушка. — Я без служебного транспорта сегодня.
Буря эмоций пыталась поколебать душу Владимира, но он помнил: сейчас он последнее видимое миру напоминание о роде Берестьевых. Он обязан быть сильным и стойким, несмотря ни на что.
Владимир протянул руку Екатерине и помог ей подняться, после чего открыл дверь и галантно проводил на выход в коридор.
«Я действительно не могу попасть в госпиталь без неё или это ложь?.. Впрочем, не стоит забивать себе голову ещё и этим».
— Спасибо ещё раз, Екатерина. Я обязательно верну тебе твою доброту.
От этих слов Измайлова едва не споткнулась. Она попыталась вспомнить, когда её последний раз называли доброй, и на ум приходила лишь её собственная мама. Давно это было. Ещё до интерната для одарённых детей простолюдинов. А уже там… Куда чаще она, выживая, слышала другие слова в свой адрес. И слова эти ранили порой больнее кинжалов.
— Это пустяки… Все мы люди, — выдавила она из себя, продавливая ком, что незаметно подкрался к её горлу.
Екатерина «Невеста Дьявола» Измайлова, что ещё до выхода из интерната и поступления в корпус псиоников заставила сойти с ума десяток одарённых, чьи руки с тех пор постоянно бывали в крови и которая гордилась своим прозвищем, ощутила внутри себя разрывающую на части пустоту.
Глава 12
Наконец-то часы показали живых существ. Люди!
Я устало выдохнул, понимая, что мы уже близко к цели. Не зря последние сутки шли на шум выстрелов, из-за чего, правда, встретили многовато тварей… Тем не менее дошли до условно «обжитых» ликвидаторами мест.
Прикинув место, где засели военные или ликвидаторы, отправился обратно в лагерь, где мы остановились.
— Собираемся. Напал на след людей.
— Пять минут, сейчас всё соберём…
Девицы с аппетитом уплетали чужие запасы тушёнки и рисовой каши. Жужжа стоял на страже. Всё ещё ломаный-переломаный Павел сидел в центре лагеря и медленно жевал еду, что подносила к его губам ученица и объект трепетной охраны.
Бортников проглотил кашу и, остановив глазами Елизавету, обратился ко мне:
— А кто там: ликвидаторы или военные?
— Этого, увы, не понял. Я как засёк их, сразу же вернулся. В лесопосадке сидят.
— Зря. Вдруг уйдут? Или, что ещё хуже может быть… Вдруг это имперская гвардия? Чревато… Нам бы на отряды, что послал отец Дарьи, нарваться…
— Думаю, не в нашей ситуации привередничать. В Горлике связь есть, так что информация дойдёт куда надо, и князь примчится.