— Дочь моя, я не настолько стар, с памятью у меня проблем нет. Это я помню. Ответь лучше на мой вопрос, — продолжил гнуть свою линию Александр Сергеевич.

— Я хотела помочь Мирославу… Эм-м, он просит себя называть так, по-русски… — спохватилась девушка, поняв, что назвала меня «по-дружески». — Помочь с поступлением в академию. Он решил освоиться в империи и получить право на присоединение к ней не просто как обычный человек, а как аристократ. В этом году, к сожалению, с поступлением всё сложно, и я собрала для него немного информации о его противниках. Он будет поступать по квоте талантов. Вот и всё. Я как раз передавала ему информацию, когда припёрся этот урод. И как только узнал, где я?..

— Хм, квота талантов, да? Хорошо…

Раздался стук в дверь, и вошёл Юзеф, внося поднос с напитками.

Капучино для Елены, чёрный густой кофе для графа и чай для меня.

— Спасибо, Юзеф Павлович, — поблагодарила дворецкого Елена.

— Спасибо большое, — слегка кивнул и я головой, принимая напиток, пахнущий, как карамель и какао.

Интересный чай… Отпил. Ох, ещё и бодрит!

Дворецкий ушёл, и мы продолжили разговор.

— Руку обязательно было ломать?

— Папа! Он всерьёз пытался меня ударить. Сперва схватил — вот, у меня даже синяк остался. Я попыталась вырваться, но он очень крепко меня держал. Я тут же влепила ему пощёчину, и, клянусь, он озверел. Взгляд у него стал, как у бешеного мутанта. Если бы не Мирослав, он бы ударил меня.

— Всё так и было. И пусть среди свидетелей были лишь его люди, но ещё в ресторане остались камеры наблюдения и записи с них, — кивнул я.

Граф молча достал телефон и, набрав кому-то, коротко переговорил.

— Посидите пока. Мне надо пять минут…

И Александр Сергеевич отправился за свой рабочий компьютер и надел очки. Он несколько минут просидел, сосредоточенно смотря в монитор и щёлкая мышкой. Затем скривился, словно лимон укусил, и снял очки.

— Ирисов… Удивлён, что вы ничего не приукрасили. То, что рука сломана, на записи не видно. Может, и обойдётся. Позвоню-ка я придурку старшему…

Граф взял телефон, набрал чей-то номер и стал напряжённо ходить кругами по кабинету.

Состоялась настоящая словесная дуэль со взаимными обвинениями, аристократическими колкостями и обоюдными претензиями. При этом всё выглядело очень элегантно и остроумно. В самом конце разговора граф Светлов выложил свой «козырь», заявив, что у него уже есть запись с ресторана, на которой всё видно чётко и ясно. А ещё пригрозил, что если Ирисов после столь отвратительного и вызывающего поведения своего сына посмеет хотя бы пикнуть в сторону его дочери или очернить её честь, то он лично придёт и, пользуясь правом защищать свой род, переломает оставшиеся ноги и руки не только сынку Ирисова, но и ему самому.