Были здесь и мои новые союзники. На этот раз официально. Волжские с наряженной Дашей, что сияла и радовалась едва ли не больше всех остальных. Слышал, отец силой вывез её из Москвы после событий с изломом. Я же в ответ рассказал, как она едва ли не погибла, решив полезть на передовую. Благо обошлось, и сегодня она тут, вместе с ним, и радуется за меня от всей души.

Были здесь и представители Светловых. Елена, естественно, тоже приехала. Она несколько раз звонила мне, но последние дни были так насыщены событиями, ещё и сидели мы в такой глуши… В общем, пришлось ограничиться голосовыми.

— Поздравляю, граф… — Подошла ко мне Романова Елизавета вместе с братом Даши.

Вот уж кого не ожидал увидеть, так это пропавшую сестру императора. Оно и понятно, чего исчезла. Девушка занята не меньше меня: занимается своей судьбой. Вон как вцепилась в руку парня своей ладошкой. Эти двое явно последнее время часто видятся… Не удивлюсь, если о свадьбе заговорят уже совсем скоро. Надеюсь, всё у неё сложится. Брат Даши выглядит достойным человеком.

— Спасибо, что спасли мою непутёвую сестру, граф. Снова спасли… Знайте, я ваш должник. Не представляю, как бы жил, если бы она погибла в этом провале… — тихо, но искренне сказал мне старший сын Волжского и крепко сжал мою ладонь.

— Для меня это было делом чести. Так что вы мне ничего не должны. К тому же мы союзники, а союзникам естественно помогать друг другу!

Остаток дня был посвящён празднованию этого триумфального, по меркам присутствующих, события. Мы отправились в один из лучших ресторанов Москвы. Я торжественно произносил тост за тостом, выслушивал пожелания и поздравления людей. Где-то искренние, где-то с надеждой на то, что я запомню говорящего.

Матушка помогла подготовить специальные грамоты — документы, подтверждающие принадлежность и гарантии защиты со стороны моего рода — для моих соратников, поступающих с сего момента ко мне на службу официально. Я представил каждого из них многочисленным гостям, широкой публике и великим людям нашей империи. Всё же время от времени на пару минут заскакивали и Багратион, и Романовы. Причём в разнобой, а не все сразу.

Самым запоминающимся был приход регента империи. Стефания прервала объявление Дуба гвардейцем рода Берестьевых, и тот едва сознание не потерял, когда Романова смело подошла ко мне, взяла бумагу из моих рук и закончила читать её за меня, а после, угостившись бокалом вина, и собственную речь произнесла. Благодарила меня за спасение многих жизней.

Я смотрел в её глаза и видел скрытый подтекст. Лёгкая грусть пряталась за её улыбкой, а также печаль и усталость. Сильно её подкосили прошедшие события. Убили в ней веру в себя. Она стала чувствовать себя жалкой марионеткой и просто одинокой безутешной женщиной.