— Ты точно друид, — убежденно сказал Даго. — Я ж тебя помню прошлым летом. Только и знал, что зайцев гонять. Ишь как проняло тебя в Сиракузах этих. Не узнать прямо. А ведь дурак дураком был.
Да я и сейчас дурак, — тоскливо думал я. — Дурак, который посчитал себя очень умным. Мальчик сел поиграть с большими дядями и радуется, что ему скормили пешку. Ну ничего, сволочи продуманные. Еще ничего не закончилось. Гадом буду, вывернусь из ваших любящих объятий.
— Скажи отцу, — сказал я, — что если придет письмо от меня, то в нем обязательно будет слово глаз.
— Почему глаз? — Даго широко открыл рот, сразу став похож на большого ребенка. На глупого и наивного тридцатипятилетнего мальчугана, наследника сильного рода, лично убившего не один десяток человек.
— Отец поймет, — ответил я.
На душе у меня сейчас паскудней некуда. Как там сказала госпожа Эрано? «Мы готовы ко всему, что придумают ваши варварские головы». Что же, премудрая ты стерва, поиграем по твоим правилам, а потом будем выходить за флажки. Пока что нам с тобой по пути.
Глава 19
Нестерпимая тяжесть роскошного каменного мешка давила Эпону так, что она едва могла дышать. Пока Бренн уехал по делам, она тут совершенно одна. И от этого ей совсем плохо. Восторг первых недель улетучился без следа. Теперь и немыслимая красота интерьеров, и предупредительная услужливость рабов, и горячая вода, текущая из кранов, казались ей обыденными. Эпона уже и позабыла, что может быть как-то по-другому. Она давно не была дома, так давно, что даже не помнит лица матери. Ее ведь никогда не отпускали на каникулы. Отец не стал вносить залог, посчитав, что в этом нет нужды. Ей все равно не суждено возвратиться домой, так к чему лишние переживания. В Герговии о ней уже давно забыли, как о покойнице. Даже мать, наверное, вспоминает лишь иногда, люто завидуя сказочной судьбе дочери. Младшие сестры бегают босиком, в коротких линялых платьицах, а может, они замужем уже. Отец их мог и в двенадцать лет с рук сбыть, чтобы лишнего дня не кормить никчемный приплод от служанки.
— Вот и я бы так бегала, кабы не морда смазливая, — шепнула сама себе Эпона, бойко постукивая спицами. — А если бы не Бренн, ублажала бы сейчас вонючего старика, да плакала в подушку.
Она готовила одежку малышу, почему-то теплую. Почему именно теплую, она не понимала сама. Но сердце порой подсказывало ей верные решения, которые она видела как-то сразу и целиком, даже не обдумывая. Она рассказывала об этом Бренну, а он тогда только хмыкнул и сказал странное: «женская интуиция». Слова незнакомые, но смысл она уловила тут же. Женщины всегда чуют там, где мужам приходится размышлять. Им не нужно думать, они знают и так.