– За исполнение желаний без единого вопроса к вашей жене, – сказала Анастасия.

– Простите? – дымные завитки быстро поднялись к потолку.

– Пятнадцать лет назад вы получили три желания. Скажите, господин Сирач, вы хотя бы раз уточнили у жены, что именно она имеет в виду?

– Уточнять желание? – переспросил джинн с интонацией повара, которому предложили спросить у супа, хочет ли тот вариться. – Госпожа Горынская, я исполнитель первой категории. Уточняют, какие-нибудь недоумки стажёры или неотдымленный молодняк. Мастер слышит желание, даже скорее чувствует его всем своим существом и воплощает его в наилучшем виде.

– В наилучшем для кого?

– В наилучшем объективно! Богатство – значит, максимум золота. Красота – значит, эталон для всех. Молодость – значит, навсегда. Я не размениваюсь на полумеры. – Джинн встал, и дым заклубился вокруг него уже не завитками, а плотными кольцами, из которых глянуло на секунду что-то древнее, огненное, донельзя оскорблённое. – И если ваша клиентка полагает…

– Ваша жена.

–…Ваша клиентка полагает, что какой-то суд признает моё исполнение ненадлежащим, то я…

– То вы – что? – спокойно спросила Анастасия, не двигаясь с места.

И тут джинна, как это случается с самоуверенными людьми и нелюдьми, понесло.

– То я готов спорить! – заявил Горынской Селим, выпрямляясь во весь рост, отчего под потолком заколыхалась люстра. – Пари, госпожа адвокат. Официальное, по моим древним обычаям, при свидетелях. Идём в ваш суд, к вашей Макоши. Если суд признаёт, что я исполнил супружеский долг безупречно, то вы признаёте дело беспредметным и приносите мне глубочайшие извинения. Публично, между прочим. Но вы женщина, от того, можно даже не на коленях. Если же… – джинн усмехнулся, показывая, насколько невероятным считает это «если», – если суд решит иначе, я исполню одно ваше желание. Без каких-либо ограничений, без каталога, без регламента. Слово джинна.

Из приёмной в дверной проём просунулись сверху вниз две головы. Ворона и Забавы, обе с одинаково круглыми глазами. Брошь на лацкане Анастасии царапнула холодом. Муж у полки не пошевелился, но воздух рядом с ним ощутимо потяжелел.

«Желание джинна первой категории, – быстро подумала Анастасия. – Без ограничений. Такими вещами не разбрасываются даже сгоряча. Либо он абсолютно уверен в победе… либо ему отчаянно нужно, чтобы кто-то наконец сказал ему, что он не прав…либо…».

– Анастасия Олеговна, – негромко произнёс Горан от полки, он всегда называл её по имени-отчеству при клиентах. Только имя и отчество, но в нём уместилось всё: и «подумай», и «мне это не нравится», и «я рядом».