Глава 3
Рядом со мной плюхнулся на нары высокий парень с круглым лицом и вечной улыбкой на губах. Я уже не раз обращал на него внимание — не сиделось человеку на месте. Кроме того, старший лейтенант НКВД, сопровождавший поезд, именно его назначил старшим по нашему вагону. Чувствовалось, что в мирной жизни был он неисправимым оптимистом, и свое легкое отношение ко всему происходящему притащил и сюда, в приближающийся к фронту деревянный вагон с пополнением для обескровленных в боях стрелковых дивизий.
— Ты чего такой мрачный, боец? — спросил парень, ерзая и устраиваясь поудобнее.
— Война, она, вообще, штука невеселая, — пожал я плечами, пытаясь дать понять беспокойному соседу, что к разговору не расположен.
— Да ты, никак, боишься? — в его голосе не слышалось никакого негатива, скорее, искреннее удивление, — Меня Борисом зовут, я из Воронежа родом.
— Петр, — представился я и пожал протянутую руку. — Конечно, боюсь. Глупо недооценивать противника.
— Ты это, — Борис понизил голос, но улыбка с его лица никуда не делась, — не дрейфь и говори тише, а лучше вообще помолчи, чем такое болтать. Если до замполита твои слова дойдут, огребешь проблем, а оно тебе надо? Моральный дух бойцов РККА высок и незыблем. И нечего его подрывать.
— Дух — это важно, — не стал я спорить, — значит, будем укреплять.
— Не, Петя, не боишься ты, — внимательно посмотрел на меня Борис, — это я поначалу подумал, твои слова услышав, да, видать, ошибся. Серьезный ты очень, и, похоже, знаешь что-то такое, чего нам, простым бойцам, знать вообще-то не положено.
Ну неужели на моем лице все прям вот так и написано? Так ведь и действительно недолго в неприятности вляпаться, если первый встречный насквозь меня видит…
— Мне отец про первую мировую рассказывал, — осторожно ответил я не в меру проницательному собеседнику, — Сам он не воевал, но с теми, кто там побывал, общался. Не хотел бы я в тех окопах оказаться. Немногие оттуда вернулись.
— Про империалистическую-то… — усмехнулся Борис, — ну, так там другое совсем было. За интересы буржуев народ погибал, а мы нашу социалистическую Родину защищать едем. Надо разницу понимать.
— Да я и не спорю, — решил я не обострять дискуссию. И так привлек к своей скромной персоне лишнее внимание, пора уже сменить скользкую тему. — Когда нам оружие выдадут, не знаешь? Неуютно как-то — фронт скоро, а руки пустые. Я в тайге вырос, там без ружья никак нельзя. Вот и сейчас будто голым себя чувствую.
— В тайге говоришь? Охотник? — заинтересовался Борис. Я обратил внимание, что и другие соседи по вагону начинают прислушиваться к нашему разговору.