— Да я и не сомневаюсь, — не стал я спорить, — это по его лицу видно было.

— Ты у себя в тайге, я смотрю, одичал совсем. Держись меня, а то пропадешь. Скажи спасибо, что никто старлею или его сержанту не нашептал, как ты вагон самовольно покинул… Видать, со страху это эпизод забыли. Но сейчас, вроде, поспокойнее стало, так что может кто и вспомнит, если живы, конечно, те, кто видел.

— Это ненадолго, — негромко ответил я и сразу пожалел о сказанном.

— Что ненадолго? Забыли что ли ненадолго? Так я тебе о том и…

— Нет. Я не об этом, я про «поспокойнее». Скоро это закончится.

— Да что закончится-то?

— Тишина эта, если ее можно так назвать. Ты хоть понимаешь, куда мы идем?

— Ну, в Умань, командир же тебе прямо сказал.

— Да вот не в Умань! Умань вон там! — я махнул рукой к югу, перпендикулярно направлению нашего движения, — А пути эти ведут на станцию Христиновка, которая западнее Умани на двадцать километров. Там же передовая со дня на день будет, если не завтра к утру! Слышишь как громыхает?

— Да что ж, командир хуже тебя знает что ли? — в голосе Бориса прозвучало настороженное недоверие. — У него и карта есть! Ну, должна быть. А ты-то откуда знаешь, где она, Умань эта? И про Христиновку?

— Просто учиться надо было хорошо в школе, Боря, а не о девчонках на уроках мечтать. Меня вот отец учил — не было школы в тайге. Ты же живешь в великой стране победившего социализма, и должен знать географию своей необъятной Родины. Ты названия станций, которые мы проезжали, запомнил?

— Ну… — тоном ниже протянул Борис, явно не ожидавший от меня такой отповеди, — Тальное, кажется, проезжали… И Юрковку.

— Ты хоть примерно понимаешь, где мы?

— Да не то чтобы, я ведь из Воронежа…

— А карту СССР ты тоже никогда не видел? Отсюда до твоего Воронежа, между прочим, всего каких-то семьсот километров. Пешком дойти можно.

— Слушай, Петр, что ты ко мне привязался? Понял я, что ты географию хорошо знаешь.

— Ну а раз понял, то нечего глупые вопросы задавать. Давай лучше подумаем, как командиру доложить, что железка эта нас в Умань не приведет.

— Бесполезно, — мотнул головой Борис, — Не будет он тебя слушать, да и меня тоже. Ты ведь что предлагаешь? Свернуть в поля и идти напрямик? Но ведь так и с пути сбиться недолго, ориентиров-то никаких нет. А рельсы — вот они, не заблудишься.

— Я проведу, — мои слова прозвучали без должной уверенности. Я это понимал, но уж очень мне не хотелось идти туда, куда вел нас старший лейтенант.

— Послушай меня, Петя… — в темноте я с трудом различил усмешку Бориса, — ты сам-то себе веришь? Ночью, без дороги, с ранеными на руках, в незнакомой местности… Это тебе не пальцем по карте родной страны возить в тепле и уюте. Ты не обижайся, но глупости это все. В конце концов, у нас есть приказ, и его нужно выполнять.