Я ведь в верном направлении думаю?

При этом сам Стужев не спешил деактивировать даже шлем, донеся меня до своего фургона так стремительно, что нас едва ли заметили, да и в принципе в этот час непосредственно рядом с разломом мало кто оставался — в основном военные охраняли наружный периметр от возможных зевак из деревни, а рабочие занимались тем, что продолжали разделывать и таскать гигантские туши в новые фуры. Сами туши из разлома выносили бойцы, это я заметить успела.

В самом фургоне меня аккуратно усадили на лавочку и только потом спросили:

— Домой сама доберешься? Или дождешься нас, вместе поедем? В принципе осталось не так много, это не наш разлом, так что за закрытием будут следить «Беркуты».

— Хочешь сказать, что нам с него ничего не перепадет? — удивилась я.

— А ты жадная, — усмехнулся, качая головой.

Почему-то стало обидно.

— Я хозяйственная, — буркнула.

— Я пошутил. — Стужев деактивировал шлем и взглянул на меня с укором. — Полина, не обижайся. И нет, мы работали не бесплатно. Половина добычи наша по праву, остальное будут делить между собой «Беркуты» и «Добрыничи». Плюс ядро добыли именно мы, но там уже не в деньгах измеряется. Помимо этого за каждого вылеченного бойца чужого подразделения полагается не менее миллиона компенсации. За использованные во время лечения зелья, ядра, артефакты и просто приложенные усилия. Думаю, это с Доком вы сами поделите. Вот такие дела.

Хм, а это мне нравится больше… Не зря съездили на природу. Поле, правда, жалко. Кукуруза тут, подозреваю, так и не вырастет.

В общем, я решила дождаться всех наших бойцов, тем более они уже потихоньку подходили к нам, отчитываясь, что ядра собраны и враг окончательно расчленен на составляющие. Мне кивали, особенно те, с кем мы не виделись, а когда подошел незнакомец в коричневом доспехе и деактивировав шлем, уставился на меня в немом изумлении, я поняла, что уезжать надо было раньше.

Как говорится: Штирлиц ещё никогда не был так близко к провалу…

— Не понял, — озадаченно протянул мужчина лет тридцати пяти, с каштановыми кудрями и густыми усами. — Ваш Зараза — женщина?

— Я тебе больше скажу, Ромич, она ещё и графиня, — ухмыльнулся Айдар, сочувственно хлопая его по плечу. — Позволь представить: Ржевская Полина Дмитриевна. Уникум. А если сейчас рискнешь подумать о ней хоть одно слово в негативном ключе, я тебе позвоночник выдеру. Понял?

Сдавленно кашлянув, Роман покосился на сурового Олега, затем на Дениса, с вызовом приподнявшего подбородок, напоследок встретился с тяжелым прищуром Стужева и под конец посмотрел на меня.