— Вайолетт...

— Нет, Трой. Я иду домой, а у тебя есть пара дней, чтобы подумать. Решай, чего ты хочешь, и дай мне знать, — бросаю я и выхожу за дверь с чувством небывалой свободы. Мне больше не нужно пытаться восполнить отсутствие Троя. У Холли есть я, и у нее есть Роуэн. Если Трой хочет быть частью ее жизни, он будет делать это так, как лучше для Холли, или никак.

Едва сев в машину, я ставлю телефон на зарядку — знаю, что ему нужно несколько минут, чтобы ожить. Я еду и размышляю. Внезапно все становится ясным, и я чувствую, как с моих плеч свалился огромный груз. По щекам текут слезы. Все мои страхи, вся тревога из-за смерти Джейкоба и работы Роуэна испаряются вместе с остатками обязательств перед Троем. Я думаю только о том, как добраться до Роуэна. Поворачиваю на Главную улицу, зная, что я в считаных минутах от единственных рук, в которых всегда чувствовала себя целой.

Заезжая на дорожку перед домом, я убеждаю себя: он знает меня лучше, чем могут описать слова Троя. Он знает, что я к нему чувствую, хоть никогда и не говорила об этом прямо.

— Почти забыл, до чего же ты красивая.

По коже мгновенно пробегают мурашки: этот глубокий тембр, по которому я так тосковала последние одиннадцать дней, накрывает меня волной. Я ищу глазами источник голоса и вижу Роуэна — он поднимается с диванчика на веранде. Похоже, он только из душа; темно-русые волосы еще влажные, на нем серые спортивные штаны и черная футболка. Вид такой, будто он готов был просидеть на моем крыльце всю ночь.

Я стою как вкопанная, просто любуясь им: широким разворотом плеч, темно-синей глубиной глаз и едва заметной щетиной на скулах. Его руки кажутся еще мощнее, чем до отъезда, и я не припомню, чтобы видела в жизни что-то более прекрасное. Он ухмыляется и спускается с крыльца, пока не оказывается совсем рядом, возвышаясь надо мной во весь свой рост.

— Выглядишь чертовски хорошо, Ви, — произносит он, и в следующее мгновение его губы накрывают мои в ночной тишине.

Он обнимает меня, его руки блуждают по моему телу, а я, в свою очередь, обвиваю его шею и притягиваю ближе. Мне плевать, если кто-то проедет мимо, плевать, если в моем дворе приземлится метеорит. Я сжимаю в кулаках его футболку и с каждым медленным движением его языка теряю голову все больше. Роуэн отвечает на поцелуй так, словно я — тот самый глоток воздуха, который необходим его легким.

— Я не собираюсь возвращаться к...

— Тш-ш... Само собой, я это знаю, — он снова целует меня. — У нас был уговор, — он усмехается. — Это не те слова, которые ты должна была сказать мне первыми, Вайолетт.