Спустя семь часов после начала смены я, уплетая индюшачий сэндвич из автомата во время первого перерыва, ни о чем не жалею. Хотя уверена: к концу ночи сыта буду этим приемным покоем по горло.

Я плюхнулась на стул в ординаторской и достала телефон, но он оказался разряжен. Зарядка, которой я пользуюсь на работе, мирно лежит на посту медсестер на пятом этаже — слишком далеко для моих ноющих ног. Решив действовать по старинке, я сняла трубку рабочего телефона и набрала мобильный мамы. Выяснилось, что Трой привез Холли раньше срока, сославшись на то, что ему пора возвращаться в Сиэтл. Я покачала головой и сделала мысленную пометку: в понедельник обязательно позвонить адвокату и запустить процесс по опеке.

— Твой бывший муженек — тот еще фрукт, — бросила мама.

Я вздохнула и потерла виски.

— После нашего вчерашнего разговора я надеялась, что он хоть сегодня доведет встречу до конца и не вернет ее раньше времени, — сказала я, откусывая кусок сухого сэндвича.

Мама хмыкнула.

— Горбатого могила исправит, дорогая. Мое мнение? Ему что-то нужно либо от тебя, либо от Холли. Ты правильно сделала, что вернулась домой.

— Знаю, — ответила я, когда в дверях ординаторской показалась коллега.

— Прости, Вайолетт, знаю, ты только присела.

— Мам, мне пора, — бросила я и повесила трубку.

— Ты нам нужна, сейчас привезут пострадавших в ДТП с Ярмут-Лайн, — отрапортовала она.

Я запихнула остатки сэндвича в рот и, превозмогая боль в ногах, поднялась, чтобы вернуться в суматоху приемного покоя. Но стоило дверям распахнуться, как я замерла на месте, чувствуя, что вот-вот упаду в обморок. Лицо на каталке, окровавленное и избитое, принадлежало Трою.

Наши взгляды встретились через всю комнату, но поговорить не удалось: мне приказали заняться девушкой, которую привезли вместе с ним. Ее правая рука из-за глубоких рваных ран явно требовала хирургического вмешательства.

Я еще раз мельком увидела глаза Троя, когда его покатили в противоположную часть отделения, и зашла за двойные двери вслед за его пассажиркой, гадая, какого черта он до сих пор делает в Скай-Ридж.



Спустя полчаса у меня все еще нет ответов, а девушку, которую мы только что привезли, — Анджелу — забирают в операционную. Я решаю взять дело в свои руки и выяснить, что, черт возьми, произошло.

Узнаю, что состояние Троя стабильно: прямо сейчас ему накладывают гипс на сломанную руку, обрабатывают небольшие ожоги и зашивают голову. Ему придется остаться на ночь, но завтра, скорее всего, выпишут.

Я дожидаюсь разрешения и как раз под конец смены нахожу его палату и толкаю дверь. Внутри темно, он под капельницей с физраствором и обезболивающим. Когда я вхожу, он поворачивает голову, и готова поклясться, что его глаза подозрительно блестят.