— Я учусь этому в терапии. Стараюсь смотреть на вещи позитивно, — произносит она, и я наклоняюсь, прикусывая ее шею и плечо. Мысль о том, что она с кем-то занимается, делает меня счастливым. Когда ей хорошо, мне тоже хорошо.

— Разговор со специалистом — первый шаг к настоящему исцелению. Я так горжусь тобой, Ви.

Она улыбается, когда я провожу большим пальцем по ее идеальной нижней губе.

— От тебя все еще пахнет дизелем, — усмехается она. — И мне это даже нравится.

— Ну да... выветрится где-то к октябрю, — поддразниваю я, снова наклоняясь для поцелуя и обхватывая ее за талию.

Ее смех эхом отдается в ванной. Желание обладать ею накрывает меня с головой, когда она прижимается задом к моему и без того твердому члену, и атмосфера мгновенно меняется.

Я приподнимаю ее лицо для поцелуя. Вайолетт стонет мне в губы, и я окончательно теряю контроль. Слишком много дней прошло, слишком много эмоций накопилось — с меня хватит ее игр в ожидание.



Не успеваю я даже отложить мыло, как Роуэн прижимает меня к стене душевой кабины. Он надвигается всем телом, упираясь членом в мои ягодицы, и я втайне мечтаю чуть податься навстречу, чтобы он скользнул внутрь. Он прикусывает мою шею, и внизу живота все начинает пульсировать. Его ладони скользят по моим плечам, и соски твердеют еще сильнее, стоит его пальцам найти их.

— Но я скажу тебе вот что, — шепчет он мне в самое ухо. — Уверен, мне полагалась бы награда за самообладание, когда Трой назвал тебя своей женой.

Когда он тянет меня за сосок и проводит по нему большим пальцем, я жалобно всхлипываю.

— Я-я никогда не считала тебя ревнивцем, — шепотом поддразниваю я. Прижавшись лицом к прохладной плитке, я невольно улыбаюсь. Мне втайне льстит его собственнический инстинкт.

Роуэн рычит мне в шею.

— То, что я чувствую при мысли, что ты можешь принадлежать другому, — это не ревность... — Его рука скользит вниз, между моих ног. — Это злость, любовь моя, — продолжает он шепотом. — Это ярость.

Зубы Роуэна снова касаются кожи под подбородком, на этот раз он прикусывает чуть сильнее. Я стону, пока его губы очерчивают линию моей челюсти. Он перехватывает ладонью мое горло и поворачивает мое лицо к себе, заставляя встретиться с ним взглядом. Его темные, грозовые глаза смотрят в мои, а голос звучит хрипло:

— Это... чертова анархия.

Его губы накрывают мои, а руки принимаются изучать мои изгибы. Роуэн разворачивает меня и плотно прижимает лопатками к стене. Одна широкая ладонь очерчивает талию, а затем соскальзывает по бедру к моей и без того ноющей плоти.

— Я годами мечтал о том, чтобы прикасаться к тебе, Вайолетт, — произносит он низким голосом. — Годами грезил, как буду ласкать губами эти прелестные бедра. Как буду входить в твою тесную киску каждую божью ночь.