И тогда тот остановился. На мое везение, у Старшего было то, чего не было у Полимарха. В мире Идущих по Пути это называли особой чувствительностью к Потоку, которая проявлялась даже тогда, когда ты не знал о Потоке ничего. В моем родном мире ее именовали по-другому — интуиция.

Экзарх повернулся к Владыке. Генерал невероятно боялся своих слов, но все же произнес их:

— Он вправе бросить тебе вызов. Так написано предками наших предков на священном троне.

— Ша! — взорвался гневом Полимарх.

Шипение, подобно живому туману, стало заполнять холм. Экзарх на мгновение скорчился от боли, готовый пасть ниц. Но я неторопливо коснулся тянущихся в Потоке линий цвета скверны и отвел их в сторону.

Полимарх не сдерживал больше своей злобы. Он бросился ко мне, на ходу пнув Старшего, как нашкодившего щенка. И тот, единственное, что не скуля, отлетел в сторону.

Владыка Падших обрушил на меня один из самых сильнейших ударов, который мне приходилось испытывать за бытность существования магом. Не уверен, что с ним бы справилось хоть одно из высших защитных заклинаний. Не факт, что эту атаку выдержал бы даже Максутов. Владыка был пропитан Потоком, как батарейка. Вот только использовал свою мощь весьма нерасчетливо.

Я сплетал линии, менял их цвет, отводил в стороны или обращал вспять. И стоял, чуть заметно шевеля руками. Все же полного дзена, когда можно было менять реальность лишь силой мысли, мне достигнуть не удалось. Слишком мало времени я уделил постижению сути вещей. Но и то, что выходило, получалось довольно неплохо.

Обращенный своими линиями в Потоке Владыка отлетел обратно, рухнув на спину. Он сорвал собой желтый покров раскрашенной осенью травы, обнажил мерзлую землю и по локоть зарылся в нее. Все его сознание говорило — это конец. Но Полимарх не обладал необходимой мудростью принять это.

Следующий удар должен был испепелить мой мозг, превратить его в горячий бульон. Я без особого труда отвел удар, который ментальной плетью коснулся краем застывших в окружении Падших. Видимо, десятников или младших офицеров. И те рухнули на землю, уже окончательно мертвые.

Владыка ударил Скверной. Магией, извращенной до безобразия, которой противился даже Поток. И только теперь у меня возникли проблемы. Я не обладал той степенью расторопности, которой должен был обладать. И позволил заклинанию коснуться собственного тела. Правая часть туловища, от руки до бедра, зашипела, покрываясь черными струпьями и язвами. Но после ударил уже я, опрокидывая Полимарха вновь и разрушая его связь с заклинанием.

И теперь начал наступать сам. Шаг за шагом, сокращая расстояние между собой и противником. Со стороны это выглядело как сражение обычного мага с необычным правителем Падших — Испепеление, Огненный рой, Ружье, Длань Святости, Картечь.