Еще мгновенье — и его повторили все остальные. Кто-то сразу, кто-то с небольшим опозданием. Но вся орда, все темное воинство, растянутое сражением на несколько километров, опустилось на колени, принимая нового Полимарха. И тогда в Потоке я увидел, как моя линия приобрела новое ответвление. Я почувствовал силу власти, какой прежде никогда не испытывал.
Все Падшие, как единый организм ждали моих приказов. Все они были обращены к желанию служить мне. Умереть, пожертвовать собой, лишь бы Генерал Генералов оказался доволен. И тогда я произнес мысленно, но мое слово, слово верховного Владыки, услышал каждый последний тошкен.
— Продолжайте.
И побоище возобновилось с новой, неистовой яростью.
Глава 20
Тошкены пронеслись бешеным вихрем по защитным позициям противника, оставляя после себя растерзанные тела, пропитанную кровью землю и смерть. Под моим внимательным взором, устремленным через Поток, упал в Волгу смятый кусок металлолома, бывший некогда стратегическим бомбардировщиком. Оказалось, что даже через несколько километров, воздействовать на предметы не так уж и сложно.
Попавшие под артиллерийский обстрел Падшие вытянули в этот мир заранее приготовленных клыканов и ревунов, устремившись к врагу со скоростью кавалерийского расчета. Тьма расползалась вокруг, заполняя собой все пространство. Опустошая и убивая. Теперь я понял, как пал тот Петербург и прочие города волшебного мира. Смертным невозможно было противиться мощи Падших.
Когда счет убитых пошел на десятки тысяч, когда окончательное сопротивление было сломлено и все мы оказались в шаге от ядерного удара, все прекратилось. Влекомые моей волей, Падшие ушли в предыдущий мир, на заранее заготовленный плацдарм, оставив здесь лишь трупы, растерянно летающие беспилотники разведки и нового Полимарха с верным кьярдом.
Я оседлал Ваську и направил его к Стене, угрюмо глядя на творение своих рук. Сейчас я понял Идущих по Пути. И почему они пытались меня убить. Гуанг Эг предрек случившееся и испугался. Что сказать, наверное, не зря. Подобное побоище могло совершить лишь ужасное чудовище. Или великий гуманист. У людей всегда была особая проблема с формулировками. Ведь называют бегемотом и гиппопотамом одно и то же животное.
Я ехал на Ваське мимо руин моего некогда родного города и с трудом узнавал местность. Вот сюда, в этот техникум, мы еще пацанами ходили зимой на футбол. Спортивный зал там был, наверное, самый маленький из всех, что я видел, обшарпанный, с потрескавшейся краской на половицах. Но тогда я был счастлив, как никогда.